Расческа для Лысого

Но это ничего, это даже привычно. В обычных клубах, на танцполе такие же взгляды. А здесь я за это еще и деньги получу. Мысль о шестидесяти тысячах подогревает, я опять закрываю глаза, отрешаясь от всего. Пусть смотрят. Главное, чтоб не трогали. Я выдержу эти два часа. И даже с удовольствием.

На сцене что-то происходит, ритм музыки меняется, становясь более томным. Я подчиняюсь ему. Мне хорошо. Давно забытые эмоции бурлят в крови, и хочется двигаться и двигаться.

Боже мой, как же хорошо-то!

И чего я так заморозилась? Зачем? У меня еще столько всего впереди!

Вот вложу оставшиеся деньги, исчезнет этот груз… И опять все будет, как раньше.

Когда я не знала, что такое ночные дикие сны, когда я не видела, словно наяву, черный жесткий взгляд, не тонула в ненужных горячих эмоциях…

Я открываю глаза, провожу руками по волосам, немного приподнимая гриву и позволяя им свободно падать на спину, и замираю.

Потому что прямо напротив, в вип-ложе, там, где сидят те самые, наверно, важные приезжие гости, смотрит на меня дядя Миша.

Певец тягуче и сексуально хрипит, свет мигает, мой бывший любовник смотрит на меня, не отрываясь.

И это точно он. Вот точно. Здесь. В этом городе. В одном со мной клубе.

И взгляд его прекрасно читается даже через расстояние, разделяющее нас.

И он нихрена не добрый.

Глава 23

Ленка"

"Я стою, замерев, с поднятыми к волосам руками, смотрю на Мишу. Не могу поверить, что реально его вижу.

То есть, он в городе? Интересно, как давно? И еще, бл*, интересно, он вообще собирался объявиться? Думал обо мне?

Судя по тому, что история повторяется, и он опять в клубешнике, и выглядит нисколько не соскучившимся, то нихера он обо мне не думал!

Злость затапливает с такой бешеной силой, что я еле на ногах стою. Музыка опять меняется, теперь это томная Бейонсе. Вокруг взвывают гости, на сцене явно происходит что-то интересное. Но это все фоном. Потому что то, что творится сейчас между нами, куда как интереснее.

Миша смотрит, и черный взгляд его пугает. И бесит. Больше бесит, чем пугает. Блики светомузыки на его лице придают инфернальности картине. Словно не человек сидит в нескольких метрах от меня. А нечто потустороннее.

Я опускаю руки. Встряхиваю волосами, сгоняя наваждение. А потом улыбаюсь. Широко, радостно. Ну, привет, дядя Миша.

Смотришь?

Ну, смотри.

Смотри, тварь.

Я опускаю глаза, разворачиваюсь спиной.