Расческа для Лысого

Про Мишу вспоминать мне вот вообще бы нежелательно. Потому что больно.

Чисто физически. Не было неделю гада, может уехал куда? Опять? И теперь уже навсегда? Ну а чего? Я его послала, вот он и пошел… В этот раз решил и на смс не тратиться.

А, учитывая, насколько мне в последнее время было не до него, то я даже не сразу и заметила исчезновение его лексуса из-под окон.

– Ленк, пошли пожрем? У меня зарплата.

Ванек опять ко мне прицепился еще.

Правда, теперь по-другому, без намеков даже. А еще пару раз спрашивал про Мишу.

Прям с какой-то внутренней дрожью. Так щенок дворовый на матерого хищника смотрит. И ссытся под себя от страха и уважения.

Но пожрать – это хорошо. Учитывая, что Полинка все еще лютует и денег мне выдает самый мизер. А я… Я даже и возразить ничего не могу. И не хочу.

Вот как увидела ее, после ночи с тем страшным мужиком, всю измученную, в синяках, укусах, засосах… Если до этого я, прячась от самой себя, могла наивничать, не думать о том, куда и зачем она с ним поехала, то уже после такого…

Я тогда села возле нее, колени обняла, упрашивала простить.

А сама… Такой тварью себя ощущала, такой сукой.

Обнимала ее, укладывала голову на коленки… И вспоминала, как у мамы на коленках лежала, когда плохо было, грустно, когда голова болела. Она расплетала мои косы, проводила пальцами по коже головы, вызывая мурашки по всему телу. Напевала какой-то немудрящий мотивчик… И все проходило ведь. Все решалось.

Поля меня просто обняла тогда, без слов в макушку уткнулась.

И так больно, как в тот момент, мне не было никогда. Она словно защиты у меня искала. А я не могла защитить.

И понимание накатило в эту минуту. То, что прятала в себе всегда.

Никого у нас с ней нет. Никого. Только мы. Она из сил выбивается, работает сверхурочно, чтоб мне учебу оплачивать… А я, тварь такая, только подставляю и подставляю ее. Вот и в этот раз… Охренительно подставила! В лапы зверюге дикому кинула! Своего единственного родного человека! Сестру, которая, не задумываясь, всем ради меня пожертвовала! И собою в том числе!

Я подняла голову, хотела ей сказать, хотела… Да что я скажу? О чем? Слова не шли.

Так и просидела весь вечер, обняв ее.

Мы плакали, прижимаясь друг к другу, ища поддержки. Как тогда, после похорон родителей. Когда она стала для меня всем миром.

И, наверно, я поняла немного ее. А она, хоть чуть-чуть – меня.

А потом жизнь покатилась по-прежнему. Вот только я глаз с сестры не сводила теперь.