Расческа для Лысого

Про Мишу думать чревато началом бешенства, поэтому я сосредотачиваюсь на словах Ваньки.

– Чего ты мелешь?

– Ничего! Говорю, спрашивали про тебя! Серьезные люди. Нарвалась ты, Ленка, опять! А все твой характер ху**вый…

– Давай ты мне потом про характер. А сейчас про нарвалась.

– Меня позавчера ночью таскали к директору. К Пилоту. Ты в курсе, кто такой Пилот?

– Ммм… – сообщать Ваньку о том, что слышала это имя от Миши, я не планирую. Поэтому делаю вид, что думаю.

– Овца ты, Ленка! – горячо и горько шепчет Ванек, оглядываясь, не слышит ли кто.

Со стороны это выглядит так, словно мы обжимаемся, поэтому я слегка отталкиваю его, решив, что на сегодня мне дурной славы хватит. И так стервозы коситься будут, что пальчиками по шее их любимца, весельчака и знатного трахаря-террориста водила.

– Повежливей, да? – осаживаю я его.

– Да с какого хера? Где ты успела с ним пересечься, дура? Ты знаешь, че это за мужик? Ты знаешь, кто под ним? И он под кем?

– Меня эти ваши пидорские замашки не занимают, – пожимаю плечами я, а Ванек аж стонет с досадой:

– Ох, дура… Ты только кому-нибудь еще не ляпни такое… Язык у тебя без костей… И все не по делу…

– Хватит о моем языке тосковать, извращенец, давай по делу уже, не стони.

 – Возвращаю я Ванька на землю.

Он замирает, разглядывая меня с какой-то непонятной жадностью и жалостью, и, видно, знатно кроя трехэтажным про себя, потом выдыхает, и начинает говорить, спокойно и быстро:

– Короче, позавчера под конец ночи, я уже домой собрался и бар сдал, потащили меня к Пилоту.

А он начал спрашивать, кого я провел в клуб через служебный. Они, оказывается, по камерам посмотрели. Машка их нихера не интересовала. Сразу тебя описали.

– А ты? – я упираюсь в него взглядом, – Сдал?

– Лен… – он отводит глаза, козлина, родства не помнящая, – там, понимаешь… Я с ним и не разговаривал никогда, а тут… Я растерялся, и… Он просто такой человек…

– Чего сказал? – перебиваю я поток слюней. И про себя удивляюсь, какого это хера директору самого крутого ночного клуба понадобились мои данные.

– Все…

– Вот ты тварь!

– Лен…

– Все, не подходи ко мне, сука!

– Лен…

Я разворачиваюсь, напоследок с удовольствием наступив ему каблуком на кроссовок и смазав длинными волосами по роже, и иду на выход.

– Лен!

Я торможу, не оглядываясь. Не достоин он этого, предатель. А я еще добро про него помню, горшки какие-то соседние… Ничего святого у людей.

– Ты… Будь осторожней, а? Он непростой чувак…

– Нахер иди.