Расческа для Лысого

А прикольно, кстати…

И, прежде чем успеваю подумать, уже ляпаю:

– Только не бей, дяденька!

И сама охереваю от дикой пошлятины, что сейчас болтанула.

Это же…

Бл***.

Это же прям дедди-кинк во всей красе.

Никогда такое мне не заходило. Херня всякая извращенская.

И, судя по тому, что лицо у Миши немного передернулось и даже слегка пятнами пошло, ему этот вариант тоже не нравится."

"– Не выступай много, мелочь, – он, не реагируя на мои слова, опять затягивается и, уже не скрываясь, режет темным взглядом по коленкам и коже бедер, что видна из чуть задравшейся клетчатой юбочки.

И вот прет меня, прям прет тут же кинуть ему: «Накажи меня, дяденька». Буквально за язык себя кусаю. Потому что это перебор вообще. По всем параметрам.

– Говори, чего от тебя капитану надо?

– Того же, чего и тебе, – фырчу, все же не выдерживая, – чтоб ноги раздвигала и не возражала.

– И как, успешно?

Он смотрит уже так спокойно и насмешливо, что буквально вымораживает.

– Конечно! Так сильно раздвигала, что у него рожа от счастья лопнула! Видел же!

Миша молчит. Смотрит. Тяжело и внимательно. И мне становится мгновенно не по себе. И хочется тут же извиниться и сказать, что это все ерунда, что этот гад меня и пальцем не тронул никогда и не тронет по моей доброй воле, и что я вообще не такая…

Но я не оправдываюсь.

Помог. И хорошо. Может быть свободен.

Организм мой проклятый, а особенно одно его место, протестуют против такого решения предательской дрожью и пульсацией, но я не собираюсь идти у него на поводу.

Задрав нос, резко дергаю ручку двери. Естественно, ничего не добиваюсь. Заблокировано. Выдыхаю, поворачиваюсь к молча наблюдающему за моей демонстрацией Мише.

Хочу потребовать, чтоб открыл. И понимаю, что он прям этого ждет. Чтоб поржать надо мной.

Поэтому просто оглядываю его, фыркаю опять и забрасываю ноги в гольфах к лобовому. Прекрасно зная, как задралась от этого движения юбка, и что Миша смотрит именно туда, куда мне надо.

И жду. Прямо жду продолжения.

Ну давай, накажи уже меня, дядя Миша!

Мне хочется.

Ужасно хочется продолжения этого безумия. Хочется его спровоцировать, понять, насколько быстро я могу вывести его из себя. Заставить делать то, что мне необходимо.