Расческа для Лысого

Глаза чуть останавливаются на голых щиколотках, потому что все остальное скрыто длинным бедым халатом, волосы замотаны в высокую шишку. Не очень соблазнительно, наверно, и я хотела эффектно распустить свою гриву, когда выйду, чтоб лишний раз блеснуть (и вот откуда эта тяга нравиться ему?), но увлеклась разглядыванием и забыла. А теперь как-то тупо распускать волосы. Я нерешительно переминаюсь с ноги на ногу, и Миша опять смотрит на мои щиколотки.

– Иди сюда, – тихо и напряженно командует.

И я иду.

Молча. Думаю, сесть рядом, но меня утаскивают на колени.

Сажают спиной к себе. Обхватывают за талию, плотно придвигая к голой груди. Я удивленно и неловко ерзаю. Миша шипит, потом на короткое мгновение утыкается носом в мой затылок, тихо выдыхает.

– Давай, бери, чего хочешь? Есть виноград. Хочешь?

– Хочу.

Я тянусь за веткой, опять ерзаю, он опять выдыхает. И меня это заводит. Очень. Я даже сквозь слои ткани чувствую его напряжение, возбуждение, и мне нравится.

Я нарочно тянусь еще за ягодкой, и сильнее трусь о него. Чувствуя, как все внутри скручивает от напряжения.

Вот как так? Всю ночь сексом занималась с ним, и опять хочу. так хочу, что в глазах темнеет. И поиграть с ним хочется, подразнить… И просто развернуться и оседлать его, медленно и осторожно. Так, чтоб каждый сантиметр прочувствовать. Нимфоманка ты, Ленка…

– Малех… Приподнимись чуток, – я знаю, для чего это ему надо, и послушно приподнимаюсь, позволяя распутать узел на полотенце.

А затем широкие ладони скользят вверх по голым ногам. задирая полы халата, и каждый отвоеванный ими сантиметр отдается с огнем. Пламенем. Еще немного, и все вокруг загорится!

– Зачем халат надела? Сказал же, не надо одежды… – голос хрипит чуть слышно, интимно, рождая ответную дрожь в теле. Это будоражит.

– Так интересней… – это я говорю, да? Я признаюсь, что хочу играть с ним?

– Да… Наверно, ты права, малех… Иди ближе.

Меня опять чуть приподнимают, а затем насаживают на твердый член.

Медленно, как я и хотела. И да, я чувствую каждый сантиметр. Это болезненно, после жаркой ночи. Но эта боль – необходима, она добавляет остроты, пикантности. Огня.

– Охереть, малех… Давай сама.

Руки оставляют мои бедра, скользят вверх, снимая к поясу халат, освобождая грудь и тут же прихватывая ее ладонями, сжимая. Это тоже больно, он совсем не нежен. Но отчего-то я выгибаюсь, притираясь сильнее к нему, вжимаясь.