Расческа для Лысого

И особенно не нужен проклятый наглый дядя Миша, которого я сегодня опять во сне видела.

– У меня гонка вечером, придешь?

Да чего ж ты прилипчивый такой!

– Нет. Терпеть не могу байки.

– А что любишь? Большие машины и стариков?

Голос грубеет, говорит гадости. А мне плевать. Раньше бы взвилась, надавала по роже. А сейчас…

– Именно так, малыш. Все именно так.

Выдыхает.

– Лен… Давай поговорим, а?

– Не хочу. Иди, а то скоро солнце уйдет.

Какое-то время рядом тихо. Потом сдавленное ругательство. И шаги.

Машка тоже молчит, хотя от нее ждала опять нотаций. Но нет. Сопит. Дуется, наверно. Хотя, чего на меня-то дуться? Я не виновата, что ее очередная любовь на меня смотрит, а не на нее.

Через час мы встаем и идем шляться по торговому центру.

В дорогущий бутик, где предусмотрительно рядом с наряженными манекенами выставлены ценники, чтоб такие, как мы, даже не думали забредать, меня затаскивает Машка.

Я не особо интересуюсь, так, брожу следом за ней по отделу, парочку топиков стоимостью в Полинкину зарплату прикидываю у зеркала.

На выходе Машка отчего-то обгоняет, машет кому-то рукой, оборачивается ко мне:

– Я сейчас!

И выбегает.

Я неторопливо иду следом и даже сначала не понимаю, что происходит. На входе срабатывают антикражные ворота, и меня сразу же прихватывает охранник.

Я только удивляюсь, потому что до этого мы заходили еще в парочку отделов, и там ничего не звенело.

И не сопротивляюсь, когда просят открыть сумку. Спокойно открываю, потому что точно знаю, что звенеть там абсолютно нечему.

И, когда на моих глазах охранник достает один из топиков, что я прикидывала до этого у зеркала, даже не знаю, что сказать. Потому что слов нет.

Топ стоит, как самолет средних размеров, поэтому охрана вызывает полицию.

А я все еще не могу ничего сказать. Ступор какой-то. Тупость.

Только смотрю, как с противоположной стороны коридора торгового центра на меня смотрит Машка.

И это, бл*, окончательно добивает.

Глава 20

Ленка

– Мелехова, значит…

Дознаватель кладет документы на стол, смотрит на меня.

А я в окно смотрю. Решеткой забранное. И вспоминаю Машкин взгляд. И думаю, какая же я дура. И это, в принципе, самое правильное направление мыслей для меня сейчас. Думать о том, что Машка – тварь, бессмысленно.