Расческа для Лысого

– Василий Георгиевич, я вам что-то должна?

– А ты как думаешь? Легко было замять дело?

Я усиленно строю из себя дурочку, хлопаю глазками. Незаметно запускаю руку в пляжную сумку и включаю диктофон на телефоне. Пусть будет. Надо же как-то из проблем выбираться.

– Сколько?

– У тебя столько нет, дура. А могло бы быть.

– Василий Георгиевич, я не просила о помощи. И не хотела ее.

Он тормозит. С визгом, еле успевая уйти с основной дороги в карман. Разворачивается ко мне. Смотрит зло и напряжённо. Сжимает челюсти.

Мне, наверно, должно быть страшно.

А мне не страшно. Нихера. Противно только. Потому что от его злости отчетливо тянет похотью. И самодовольством. Типа, ну что, добегалась, овечка? Никуда теперь не денешься.

– Ты, Мелехова, дура, – наконец, начинает он, а я согласно киваю. Ну да, не без этого. Была бы умная, не сидела бы сейчас здесь. – Хватит ерничать!

Он внезапно повышает голос, и бьет с досадой по рулю:

– Угораздило меня, бл*! Ни слова в простоте, ни секунды по-нормальному!

– Василий Георгиевич, вы поспокойней, а то давление поднимется.

В вашем возрасте это… – ну не смогла удержаться, ну вот никак!

Он дико смотрит на меня, потом рычит злобно:

– Сучка малолетняя!"

"И хватает за волосы, подтаскивая к себе. И вот прямо зря! Потому что сразу же получает красивые царапины на физиономии и укус в губу.

Отталкивает, прижимает к окровавленному рту ладонь, вытирает, смотрит на красные тягучие капли. Нехило разодрала, пол физиономии в кровище. А мне он в этот момент так напоминает киношного Дракулу, что я опять начинаю ржать.

Ну вот реакция такая дебильная, ну ничего не могу поделать. Он примерно полминуты смотрит на меня ошарашенно, затем выдыхает, достает пачку влажных салфеток и вытирает кровь с лица.

Я в это время успеваю проверить замок на двери, но здесь без вариантов, и готовлюсь к обороне. Потому что хер он меня так просто получит, сука. Ни за какие бабки. Ни за какие решения вопросов. Перетопчется, козел.

– Значит так, Мелехова, – на удивление спокойно и ровно говорит он, – я заплатил за решение вопроса сто тысяч.

Это компенсация стоимости украденной вещи, моральный ущерб и так далее. Дело на тебя закрыто, но открыть можно в любой момент, как ты понимаешь. Поэтому сейчас мы едем ко мне, и там ты без вопросов сразу становишься раком. Поняла меня? Сначала раком, потом посмотрим. И один разом не ограничимся, и не мечтай. Будешь приходить столько, сколько я захочу. Стольник – это немало. Успеешь порадовать меня всеми позами.