Курятник в пентхаусе

Тамаре он оставил хорошие деньги, но с условием, что над девочкой оформит опеку Павел. Тот, слава богу, не в мать пошел, а в отца. Очень хороший парень, умный, добрый, честный. Александр Семенович ему полностью доверял, а жене нет.

Сара Яковлевна взбесилась, когда адвокат ей завещание озвучил. Но сдержалась, даже улыбалась ему, сказала: «Муж правильно рассудил, будем с Илюшенькой вдвоем жить. И я не одна, и он под присмотром. Тамарочка с нами». Изобразила из себя царевну-лебедь. А когда адвокат уехал, как засандалила стул в стену, как заорала, аж посинела от злобы.

Вот почему «добрая» вдова ребят утопила. Хитрая! Она подождала некоторое время после смерти мужа и утопила тех, кто на ее имущество посягнул.

– Спасибо, Нина, – поблагодарил Иван Никифорович. – А что с Анастасией?

Рассказчица опустила голову.

– Они друг на друга смотрели, как две кошки, которые подраться хотят, первой Сара разговор завела.

– И давно ты тут подсматриваешь?

– Хватило времени понаблюдать, как вы детей утопили, – ответила Настя.

 – Можем договориться.

– Чего ты хочешь? – спросила Мендельсон.

– Денег, – коротко ответила та.

– Хорошо, – ответила Сара, – но помни, если получишь деньги, а потом меня обманешь, начнешь рассказывать, что видела, то свидетелей нет. Я от всего откажусь и останусь вне подозрений. А ты плохо закончишь. Есть у меня разные связи, пропадет Анастасия, никто ее искать не станет. Ступай домой, не надо нам вместе разгуливать. В районе полуночи приходи в беседку в саду.

– Таня, Ада Марковна! Я не хотела, когда вы первый раз приехали, при Вере, Ольге, Кате и батюшке это рассказывать. Я не лучшим образом поступила. Следовало в милицию идти, правду выложить. Да у нас участковый тогда был флюгер. Кто ему денег даст, он в его сторону и поворачивается. Мендельсон на мешках с валютой сидела, запросто могла кого-то нанять меня убить. Времена-то какие были? Девяностые годы, бандитские. Не по законам жили, по правилам уголовным. Побоялась я за свою жизнь.

И в церковь тогда еще не ходила. Сейчас я бы иначе поступила, в Москву бы помчалась к честным ментам. А тогда… Катя была маленькая, муж… Это слабые оправдания. Зато сейчас я исправила прошлую ошибку, все вам сообщила. Но уж очень не хочется, чтобы дочь и подруги правду узнали. Пожалуйста, не выдавайте меня!

– Мы не болтливы, – сказал Иван Никифорович. – Спасибо, Нина.

Экран погас.

Глава тридцать пятая

В комнате повисла тишина, душная, липкая.