Золото для Дракона

Взгляды восточных мужчин внимательные и такие… С охватом от пола до небесной сини. Профессиональные, в общем. Тут впору задуматься, а нет ли на них хитрых механизмов, фиксирующих все происходящее?

Драконы уже, конечно же, на ногах, и даже успешно делают вид, что ничего особенного не произошло, а то, что стену с дверью вместе вынесли своими головами, ну так это они всегда так помещение покидают…

Старший Зарних, переглянувшись со старшим Заррихом, видимо, заключают безмолвное перемирие в свете вновь открывшихся обстоятельств, и синхронно шагают обратно в развороченный кабинет Императора.

Да ладно так у них получается! В ногу!"

"Остальные драконы, помедлив, цепляют на физиономии привычно ледяные выражения и двигаются следом за своими лидерами.

– Я прошу прощения, друзья мои, – мягко улыбается Император драконам и порядком сбледнувшим с лица гостям, – баронесса немного… Расстроилась.

При этом он этак небрежно подхватывает меня под локоток и со значением целует ручку.

Дамский угодник!

Со стороны Ассандра слышится еле уловимое для слуха рычание, что указывает на то, что мой муж уже вполне пришел в себя.

Я виновато улыбаюсь, гости смотрят с оторопью, а послы Султаната с неверием и благогвейным ужасом.

– Предлагаю пройти в другой кабинет, – так же спокойно говорит Император, и снова двигается первым, указывая путь. Мою руку он так и не выпускает, позволяя элегантно опереться на локоть.

За ним, чуть помедлив, идет бабка под руку с папашей, следом Ассандр, волны его ревности придают дополнительный тонус и без того сильно напряженному моему организму.

И за нами гуськом все остальные.

Сопровождается это шествие, как можно догадаться, гробовым молчанием.

Когда за нами закрывается огромная дверь очередного кабинета, Император разворачивается, опять целует мне ручку, специально дразня Ассандра, и подмигивает:

– Возвращаю вас вашему мужу, баронесса. Пока он еще может терпеть…

Я киваю, улыбаюсь виновато и торопливо отхожу к Ассандру.

Он тут же подхватывает меня под локоть, по-собственнически прижимает к себе, сует нос к шее, дышит жадно и прерывисто. И я прямо по секундам ощущаю, как успокаивается его бешено бьющееся сердце.

Неужели так сильно… расстроился? Какой он у меня все же нежный… Ранимый такой…

– Ну что же, друзья мои, – вежливо и с неким тайным удовлетворением говорит Император, – раз все более-менее успокоились, предлагаю поговорить о нашем договоре.