Ночные сумасбродства

Но, с другой стороны, вряд ли, зная Зика, можно было надеяться, что он сдастся без боя.

Зик постоянно был окружен сливками индустрии развлечений, и ему подносили себя на тарелочке не только искательницы ангажементов. Он притягивал к себе женщин, как магнит. В нем было что-то, стоившее целого состояния. Но это что-то не имело ничего общего с материальным богатством. Мелоди частенько поддразнивала мужа, утверждая, что из него получился бы идеальный жиголо, если бы он не избрал другую карьеру. Но тогда она была уверена в себе и своем прекрасно вылепленном теле.

А теперь…

Зик не сразу завел мотор. Опустившись на роскошное кожаное сиденье, он повернулся к Мелоди.

– Я скучал по тебе, – сказал он тихо, и его угольные глаза стали мягкими, как бархат. – Каждую минуту, каждую секунду.

«Не надо, пожалуйста». Она могла справиться с его злостью, с раздражением: это был Зик, которого знал весь мир, – решительный, беспощадный. Но с женой он был иным. А когда большой мужественный человек открывает нежную глубину своей души, это непреодолимо соблазнительно.

Тем более Мелоди знала историю его жизни.

Зик жил в приюте с восьмилетнего возраста, с тех пор, как его мать, которая и так не обращала на него внимания, исчезла неизвестно куда. Он откровенно признавал, что был трудным ребенком и еще более трудным подростком. Когда очередное его деяние выплыло на поверхность, один из учителей предсказал, что к тридцати годам Зик станет или бандитом, или миллионером. Возможно, и тем и другим.

– Этот учитель, сам того не ведая, оказал мне услугу, – поведал Зик однажды вечером, когда они сидели в фешенебельном ресторане.

К тому времени они встречались уже пару недель. – Это был один из перекрестков на жизненном пути, момент, когда принимаются решения. Пойти по темной дорожке было просто, тем более что я уже стоял на ней одной ногой. Заработать состояние законным путем гораздо труднее. Но это был вызов, а я всегда любил вызовы. И я решил кое-что доказать ему. И себе.

Мелоди вспомнила, как завороженно посмотрела на него и спросила:

– Ты только поэтому встал на сторону закона и порядка?

– Я бы сказал – нет.

В глубине души я всегда хотел поступать правильно, – ответил он с лукавой улыбкой, которая была ей хорошо известна. – Но дело в том, что тогда я так не думал. Я крутился среди мальчишек самого разного толка, пока жил с матерью, а попав в приют, развил в себе страшные комплексы. Думаю, я был злобным юнцом. – Он улыбнулся еще шире.