После развода. Я смогу (наверное) (СИ)

Почему, Лера? Почему ты это сделала?”

Да потому, что я люблю тебя! И хотела стать ближе к тебе!

Но ответить так после того, как меня назвали шлюхой, мне не позволяет гордость. Признаваться ему в любви, когда он меня унижает? Да ни за что!

Валерия: “Потому что я так захотела. Считаешь, что не имела права?”

Да, понимаю, что невинность лучше было бы придержать до свадьбы, но, блин, мы же не в средневековье живем! Тем более, я ведь ее потеряла с ним, а не с кем-то другим!

Арсен: “Конечно, Лера. Ты имеешь право делать то, что хочешь.

Сердце болезненно сжимается от этой фразы.

Нажимаю, чтобы ответить на сообщение, и тут выскакивает “пользователь вас заблокировал”.

Мне хочется кричать и рычать от злости, обиды и отчаяния.

Я обессиленно опускаюсь на кровать и запускаю пальцы в волосы.

Но как же… я ведь только ради него… Боги!..

Мне так больно и обидно, что слезы сами текут по лицу. Не могу в это поверить! Это какой-то бред!

Да нет, ну не может этого быть!..

Следующие две недели я провожу как в аду.

Я постоянно плачу и практически не выхожу из комнаты. Моя соседка по общежитию уехала к своей родне, так что, к счастью, страдаю я в одиночестве.

Несколько раз мне звонит Витя, и пару раз подруги, но я никому не отвечаю. Просто не могу сейчас общаться.

Думать об Арсене я не хочу, и разговаривать о случившемся тоже. Мне больно и стыдно.

К моменту начала занятий я внешне собираюсь и делаю вид, что все хорошо.

Вот только все совсем не хорошо.

Когда я делаю тест, меня накрывает такой паникой, что даже тяжело дышать.

Я одна в городе, учусь на дневном. Мне двадцать. У меня нет квартиры, нет работы, мама живет далеко в деревне. Как я буду растить ребенка?

Мне так страшно, что даже кружится голова. Я достаю телефон и пробую набрать Арсена. Понимаю, что бесполезно, но вдруг?..

Естественно, безрезультатно. Я прошу телефон у одной из однокурсниц, и набираю его номер с ее телефона.

Давясь от душащих меня рыданий, я звоню Вите.

Услышав мой сбивчивый сдавленный голос, он тут же велит ждать, когда он приедет. Приезжает уже через двадцать минут, и мы садимся в его машину.

Я пытаюсь ему все объяснить, но слезы душат, рваными фразами обрисовываю ситуацию, размазывая по щекам тушь.

— Лер, послушай, — мягко говорит он, — Арс, скорее всего, сменил номер. Я тоже не могу до него дозвониться.