Я буду с тобой

Ты красивый и… большой, – уже смелее проводит рукой по члену, и я ведусь, как последний мудак."

"Выключаю воду и тянусь за полотенцем. Вытираю ее, а сам по-прежнему сканирую, но в глазах больше ничего не мелькает, и в помине нет ничего похожего на то выражение, что из меня чуть весь дух не вышибло. Наверное, я и правда становлюсь чересчур подозрительным.

Подхватываю Нику под ягодицы и несу в спальню. Она обвивает меня руками за шею, а ногами за бедра, и меня снова пробивает странное, гнетущее чувство, будто я что-то упускаю.

Что-то важное, оно витает в воздухе, буквально пропитывает его, а я как пес, лишенный нюха, ни хера не чувствую…

Но как только бросаю Нику на кровать и раздвигаю ей ноги, мысли разом выветриваются из головы. Она лежит, раскрытая, черные волосы на белом шелке, а там как цветок. Розовая.

Она спохватывается и прикрывается ладонями, хочет свести колени. Отбрасываю руки, снова развожу ноги.

Провожу по щиколотке, потом до колена, потом по бедру. Пальцы скользят, будто плетут узор.

Моя девочка раскрыта, колени разведены, руки закинуты за голову, губа прикушена. И я опускаюсь вниз. Оттуда смотрю на нее и мне нравится, как она вспыхивает.

Придвигаюсь и целую бархатистые складки, а потом осторожно провожу между ними языком. И она уже стонет. Такая чувствительная девочка. Я знал, что она на вкус тоже сладкая, но не знал, насколько. Вкус ее возбуждения пьянит, я погружаюсь языком глубже, а потом облизываю шелковую плоть. Толкаюсь глубже – облизываю, глубже – облизываю.

Ника сначала постанывает, цепляется пальцами за простыню и пытается увильнуть. Но я крепко держу за бедра, и она может только двигаться навстречу моему языку.

Теперь она громко стонет, облизывая пересохшие губы, хрипит и вскрикивает, а я нахожу языком клитор и в несколько ритмичных толчков довожу ее до такого оргазма, что она несколько минут бьется в моих руках, сведя ноги и выгнувшись дугой. И пульсирует, пульсирует… Е. ть, как это больно – сдерживаться…

На секунду представляю, как она пульсирует на моем члене, и в глазах реально темнеет.

Мне, сука, еще осталось сознание потерять! Нависаю над ней и заглядываю в глаза.

– Вероника, – ловлю губами упавший на лоб локон, – детка, ты еще один раз не потерпишь?..

Она делает выдох, а потом выражение глаз становится осмысленным, Ника протягивает руки и обнимает меня за шею.

– Тимур, – шепчет, – ты только меня целуй все время, хорошо?

– Дурочка, – говорю в губы, – я тебя вообще сейчас съем.