Малыш для биг-босса

– Я найду всех, кто причастен, – наконец выдает Баграт и поднимает взгляд на меня.

Верит. Он мне верит. Теперь я это понимаю. Складывается картинка у него в голове.

Молчу в ответ. Я знаю, что Умаров никогда не бросает слов на ветер. Не тот сорт мужчины.

Опять молчим и Биг Босс буравит меня нечитабельным взглядом, пока наконец не нарушает паузу.

– Расскажи мне о том, как бежала. Почему я уже понял…

На мгновение прикрывает веки.

– Я примерно понимаю твою логику. Да. Все могло бы сложиться иначе, если бы ты позвонила, но история не знает сослагательных.

Ты была малышкой и тебя знатно напугали. Я все понимаю, но мне нужно знать всю картину.

Пальцы сжимаются в кулаки, когда вспоминаю тот ужас. Как закидывала в чемодан свои вещи, как слезы стояли пеленой и столбом, мешая видеть, когда я прощалась с местом, которое считала домом…"

"– Я ушла, Умар с одним чемоданом, взяла только то, что было моим…

Наконец выговариваю и почему-то не хочу смотреть в лицо мужчины, который исчез из моей жизни на столько лет.

– Помню, как катила с противным писком чемодан за спиной по дороге, шла и шла даже дороги не видела. Говорят, так часто шок проявляется, когда мозг вроде и не отдает себе отчета и все мимо. Вот и я так шла и шла не знаю куда, не знаю как долго.

Пока случайно не врезалась в какую-то преграду… А потом меня резко схватили за руку…

– Надька, ты чтоль?!

Даже не реагирую на свое имя, хочу пройти дальше, но цепкая рука не исчезает.

– Надя! Ульянова! – повторяет кто-то и я наконец смаргиваю слезы и поднимаю глаза, ктобы увидеть улыбчивое лицо парня…

Того самого, с которым однажды должна была пойти на свидание, который пропал…

– Виталя?! – спрашиваю охрипшим голосом.

– Ага, я! А ты че это такая смурная, да еще и с чемоданом?! – интересуется, рассматривает меня, а я смотрю в изменившееся лицо парня и просто пожимаю плачами.

Он же в свою очередь хватает мою ладошку.

– Пальцы ледяные прям! Ты давно на улице?!

– Не знаю…

Кивает своим мыслям.

– А ну ка, пойдем, побазарим, посидим в кафе.

Все же не чужие люди, – ухмыляется своим словам, а я чувствую себя какой-то выпотрошенной, сил нет, ни на сопротивление, ни на что вообще.

Виталя берет мой чемодан и заходит в дешевое кафе, делает нам заказ, для меня чай, себе кофе.

– Ну давай, рассказывай.

Грею пальцы на чашке. Не решаюсь поднять глаза. Сложно быть одной во всем мире. Сложно понимать, что человек, который стал самым близким предал и обрек на нечто страшное, невыносимое просто.