Малыш для биг-босса

– Ты на ногах едва стоишь, – выдает, прищурившись.

– Я – мать. Я умру, если не увижу Игната…

Сжимает зубы. Не нравится все это. Окидывает мою фигуру злым взглядом и ровно через один вдох я оказываюсь на руках у Умарова, который идет по коридорам больницы со мной наперевес, не обращая внимания на персонал, откровенно шарахающийся при виде нашей безумной парочки.

Наконец, до меня доходит, что рука болит и я, прижимая кровящую конечность к себе, сжимаюсь вся.

Наш разговор с Умаровым только начался, он не закончен.

Я понимаю это по витающему в воздухе напряжению, по тому, как натягиваются литые мышцы, как сжимают меня в тисках руки.

Мы выходим на улицу, сразу же от холода тело пробивает озноб, ветер и мелкий дождь заставляют вздрогнуть и клацнуть зубами, в то время как Умар цедит ругательства сквозь сжатые зубы, перед ним паркуется внедорожник, массивный, тонированный, и Баграт не церемонясь закидывает меня на заднее сиденье, в то время как сам командует водителю:

– Выйди.

Мужчина подчиняется без слов, а Умар садится на переднее сиденье и вдавливает педаль газа в пол…

Меня вжимает в сиденье, голова идет кругом, подкатывает тошнота.

Баграт показывает, что церемониться со мной не намерен, а мне и не нужно, пусть домчит меня до моего ребенка.

Тошнота накатывает, и я прикрываю глаза, считаю до десяти мысленно, затем иду от обратного, виски болят, но я сжимаю зубы.

Когда сознание проясняется, выдаю тихо, но Умар слышит:

– А как же врач?

– Карета скорой помощи уже едет.

– Хорошо.

Отвечаю еще тише. Тело пульсирует. Горит огнем. А изнутри меня съедают демоны. Если с Брошечкой что-то случится, если мой малыш пострадает…

Слезы обжигают глаза. Моя жизнь катится куда-то не туда с того самого момента, как на горизонте появился Умар…

Он вырвал с корнем все, что у меня было, взамен подарил целый мир, хрупкий, самый ценный, он дал мне ребенка.

И пусть я живу в аду, но я благодарна Умарову за это чудо…

Чудо, которое он попытается отнять, как только узнает правду…

Молоточки опять долбят по моим вискам, а я почему-то вспоминаю старую притчу про царя Соломона, когда к нему приносят младенца и две женщины спорят, чей это сын.

Настоящая мать жертвует всем, отдает свое дитя ради его спасения…

И когда слезы опять текут по щекам и сознание начинает ускользать, я почему-то понимаю ту женщину.

Сейчас. В эту самую секунду я готова на все, чтобы только спасти своего малыша.