Четвертое правило дворянина

В своей жизни он повидал достаточно мертвецов, чтобы отбросить всякие сомнения в этом. Многочисленные кровавые следы вокруг лишь подтверждали его догадку.

На расстоянии пятнадцати шагов от него стояло двое незнакомцев, которые равнодушно смотрели на него. Он посмотрел по сторонам и увидел, что на самом деле незнакомцев здесь гораздо больше — они были везде.

По его спине пробежал ледяной холодок, который мог означать только одно — все очень плохо. Теперь он понял, почему лесник так долго не нес ему мясо.

Вот только его трупа среди кучи мертвецов не было. Судя по всему, его просто попросили срочно осмотреть угодья и не показываться рядом с охотничьим домиком какое-то время.

Но как? Он смотрел на кучу трупов и не мог понять одного — как это все можно было провернуть, чтобы он вообще ничего не услышал? Гавриле Осиповичу стало не по себе. Голова закружилась, и он вынужден был опереться о деревянную стену домика.

Ноги Унковского подкосились, и он плюхнулся задницей в холодный снег. Нет, этот мальчишка не акула, он просто какой-то крайне опасный динозавр.

В этот момент один из незнакомцев демонстративно откинул полу своего длинного черного пальто и маркиз увидел в его руках автомат.

— Захотели подышать свежим воздухом, Гаврила Осипович? — спросил он и маркиз посмотрел на него ошеломленным взглядом. — Шли бы вы обратно, а то холодно на снегу-то сидеть. Так и простудиться недолго.

Перед глазами Унковского потемнело. Он упал на четвереньки и его стошнило. Никто и никогда еще так его не унижал.

Самое хреновое в этом всем то, что его поставили в ситуацию, из которой нет никакого выхода. Во всяком случае, он его не видел. Его заперли как крысу в бочке! И что ему теперь делать? Грызть бочку?

Он сплюнул, поднял голову, но незнакомцы никуда не делись и по-прежнему равнодушно смотрели на маркиза. Похоже других вариантов у него и в самом деле нет, чтобы прогрызть эту бочку нужны зубы покрепче.

Унковский поднялся на ноги и шатающейся походкой вернулся в дом.

Затем взял телефон и набрал номер своей дочери.

— Слушаю вас, Гаврила Осипович, — раздался в трубке голос Верховцева.

Вот волчара — судя по наглому и самоуверенному тону, он знал, что телефон обязательно позвонит.

— Черт с вами, я позвоню своему поверенному, — сказал он и вытер ладонью рот. — Не дай Бог с моими бабами что-то случится.

— Правильное решение, ваше сиятельство. Я знал, что вы благоразумный человек. Ну а теперь еще несколько условий.