Четвертое правило дворянина

Кресту показалось, что в его голове в этот момент раздался какой-то треск, который сопровождался к тому же дикой болью.

Перед ним стоял человек, которого он где-то видел... Совсем недавно... Точно, это же Верховцев — его рожу он недавно наблюдал на фотографии, перед разговором с Унковским. А рядом с ним кто такой? Тоже знакомая физиономия... Глаза черные, как угли! Что за тип?

— Сергей Дмитриевич, у меня к вам будет несколько вопросов, — сказал Верховцев.

Крест сфокусировал на нем взгляд и усмехнулся.

— Пошел ты на хер, сука! — сказал он и попытался плюнуть в ненавистное лицо, но липкая слюна повисла на губе, а потом мощный удар врезался ему в затылок.

В голове Крестова взорвалось сразу несколько мощных фейерверков, а потом все потухло и наступила темнота.

Глава 12

С того момента, как ушел некромант, по моим ощущением прошло часов десять. Хотя кто его знает, как оно было на самом деле — когда находишься в замкнутом пространстве и толком не можешь двигаться, время тянется очень медленно.

К этому времени мы уже практически обо всем переговорили, обсудили все возможные варианты побега, но ни один из них нам по вкусу не пришелся.

Все они в основном сводились к одному — убить охрану и свалить отсюда. Но даже для такого простого плана требовалась маленькая деталь — нужно было избавиться от этих долбаных веревок, а этого никто из нас сделать не мог.

Мы молча лежали на вонючей соломе и настроение у всех было крайне херовым, при этом поводов для радости в ближайшее время не предвиделось. Кому сказать, не поверят! Пять сильных Одаренных лежат на полу и не могут ничего сделать для сохранения собственных жизней — это, конечно, полный бред.

Но тем не менее, это было именно так.

Слабая надежда была лишь на то, что к тому времени, как с нами сделают чего-нибудь несовместимое с жизнью, с Земли пришлют спасительный отряд Мироходцев. Вот только что-то слабо нам в это верилось. Раньше, чем через пару суток ничего подобного точно не произойдет, а за это время всякое может случиться.

Даже весельчак Минин, который обычно оставался оптимистом до победного конца, и тот совсем приуныл.

Зато хотя бы перестал нести всякий бред, что еще максимум полчаса и за нами явятся.

В камере было темно, а свет исходил лишь от молниевых веревок, которыми мы были связаны. Солнце давным-давно уже село. За стенами нашей тюряги было тихо и из маленьких окон не было слышно практически никаких звуков, хотя еще совсем недавно до нас то и дело доносились грубые крики орков.