Сахар на дне

И как она так может? Я даже плечи не могу расправить, сведённые судорогой, чтобы вдохнуть нормально. — Они упаковали свои тестостероновые игры в спорт и теперь легально могут чистить друг другу рожи. Ну, почти легально.

Я сглатываю, так ничего и не ответив, потому что в этот момент Ермолаев делает выпад ногой, валит Алексея и продолжает атаку серией свирепых молниеносных ударов. Сквозь бешеный стук собственной крови в ушах прорывается ещё одно замечание Ирины.

— И самое интересное, что я болею не за того, за кого должна была бы.

Алексей сбрасывает Ермолая и поднимается на ноги. По коже идёт мороз от того пожара, что полыхает в его взгляде. Он шагает в сторону, провоцируя Антона податься туда же, а потом отталкивается в прыжке от мягкого покрытия и бьёт одной ногой противника в грудь. Понятия не имею, как вообще такое способно вытворить человеческое тело. Мои ладони саднят, потому что ногти проткнули кожу в судорожно сжатых кулаках, но сейчас это неважно.

Антона отбрасывает к оградительным ремням на противоположной стороне.

В глазах читается удивление. Возможно, Шевцов применил какой-то запрещённый приём? Или это слишком сложное движение, и Антон удивлён, что Алексею оно под силу. Я не знаю. Не разбираюсь. Такому Андрей меня не учил.

Мне хочется кричать, хочется ворваться туда и остановить весь этот нереальный кошмар, вырвать оттуда Лёшу. Но даже если бы мне это было по силам, он бы никогда не простил. И всё, что мне остаётся — с замиранием сердца следить за ходом боя, умоляя Всевышнего сохранить мне моего сводного брата.

"

"После удара в грудь Антон стал сдавать позиции. Теперь в наступление перешёл Шевцов. Он словно машина, несущая погибель тому, кто посмел встать на его пути. Сейчас невозможно поверить, что этот мужчина в принципе способен на нежность или вообще на какие-либо чувства кроме ненависти и ярости.

Но вдруг вижу, как он пропускает один удар, который приходится ему в лицо. Алексей даже не пошатнулся, но я замечаю характерный мышечный спазм лицевых мышц. Боль. И не от удара.

Шевцов смаргивает и трясёт головой. Надавливает перчаткой на пострадавший не так давно глаз, и у Ермолаенко появляется возможность подняться на ноги.

— Андрей, — вцепляюсь пальцами в рубашку своего тренера и по случаю няньку. — Это нужно остановить.

— Ян, ты же сама понимаешь…

— Ему плохо. Последствия недавней контузии. Андрей, сделай что-нибудь, прошу!

Из носа у Шевцова начинает течь кровь, она смешивается с кровью из разбитой губы, стекает по подбородку.