Сахар на дне

Я сделал вид, что не слышал и будто абсолютно не понял, почему Снежинка зашла с горящими щеками.

Но сегодня мне наконец-то удалось уговорить её. Три недели прошло, уже впору тренировки начинать, а не только это. Ладони всё ещё немного покалывает от прикосновений к шёлковой коже её бёдер.

— Смотри, — улыбаюсь довольным котом, — я жив-живёхонек. Даже как-то в голове прояснилось. Надо бы повторить.

Но Яна меня уже не слышит. Она дрожащими руками отпирает изнутри палату, с серьёзным видом смотрит на медсестру с подносом в руках.

Время приёма лекарств. Как же надоело-то уже, скорее бы домой.

Медсестра проводит манипуляции, ширяя в мою многострадальную задницу очередную порцию уколов, а потом сообщает, что в кабинете заведующего отделением ждёт хирург, который меня оперировал. И что-то мне подсказывает, что речь пойдёт не только о послеоперационном выздоровлении. Я и сам очень хотел с ним встретиться.

— Алексей Викторович, накиньте халатик, в коридоре прохладно, — кокетливо улыбается медсестра, стреляя глазами.

Во же дура, неужели так ничего и не поняла. Хотя, разные бабы есть.

«Халатик» я, естественно, накидывать не стал. И так себя ощущаю домашним чихуахуа — накормленным и приглашенным. Надоело бока отлёживать в госпитале. Пора вливаться в жизнь. Там всё кипит и бурлит, и давно заждалось меня. «Чёрный Дракон» теперь мой, там временно руководит Андрей. Он надёжный парень, не зря же я ему и кое-что более ценное доверял. Аудитор отца прошерстил все документы, юристы вычистили спрятанное по углам дерьмо.

У меня, в общем, планов куча. В той части, где был оборудован подпольный ринг, ночной клуб открою, а остальное превращу в крупный спортцентр, пора уже и именитых спортсменом привлекать как для тренировочной базы.

Я приоткрываю дверь в кабинет заведующего отделением и вхожу. Не стучу, меня же и так ждут. За столом хозяина кабинета сидит крупный мужик. Высокий, крепкий. Смотрит не особо дружелюбно. Кивает на кресло напротив.

— Итак, — начинает без предисловий, когда я усаживаюсь.

 — Ты трахаешь мою дочь.

Даже так. Сразу с места в карьер. А где же: «Как ты себя чувствуешь, сынок?»

— Кто и когда трахает твою дочь, ты потерял право знать двадцать лет назад.

Мужик прищуривается и замолкает. У отца Снежинки дёргает кадык, но в ответ он молчит. Продолжает сверлить меня ледяным взглядом.

Они похожи, это сразу видно. Разрез глаз, цвет, какое-то едва уловимое выражение лица. Но волосы у неё от матери.