Сахар на дне

С Лексом всегда так, и не только в постели.

А потом я задыхаюсь от ощущений. Таких откровенных и неприличных. Пугающих, но в то же время желанных. Тело превращается в открытый нерв, сгусток ощущений и чувств, когда Алексей проникает внутрь. Это всего лишь его палец, но мне тесно. Немного дискомфортно, но приятно.

Ласки слишком откровенные, слишком горячие. И не пошевелиться, потому что он не позволяет. Остаётся лишь сжимать зубами подушку.

Потом мы снова оказываемся лицом к лицу. Поцелуи, ласки, тяжесть его тела.

Губы немеют от переизбытка ощущений. Алексей раскрывает меня для себя, и на этот раз между нами нет недосказанности. А рефлексию я проведу потом. Всё потом.

Он целует мои скулы, кончик носа, линию подбородка, смотрит в глаза и входит осторожно, медленно. Я даже думаю, что все эти рассказы о нестерпимой боли преувеличены, пока давление не становится невыносимым. Никаких резких движений, Шевцов аккуратно растягивает меня, давая тугим мышцам привыкнуть. Лучше бы рванул, так было бы быстрее.

"

"И, как говорят, бойтесь своих желаний. Резкий толчок, и наши тела сливаются окончательно. Внутри всё горит испепеляющим огнём, выжигая остатки приятных ощущений. Я неосознанно толкаю Лекса в грудь, пытаясь сбросить с себя. Шевцов не поддаётся, но замирает.

— Тесно… — шепчу, а сама понимаю, что он целует мои мокрые щёки.

— Яна, посмотри на меня, — голос мягкий, непривычно слышать от него.

Не сразу решаюсь, но открываю глаза, натыкаясь на внимательный взгляд. Огонь становится тише, и я могу уже дышать ровнее.

— Обними меня ногами, — Шевцов так и не двигается. — Будет больно, когда я начну, но ты попробуй.

Несколько раз глубоко вдыхаю, но выполняю, что он говорит. Алексей крепко держит меня под ягодицы, давит грудью на грудь. Начинает двигаться. Сначала мягко, потом увереннее. Сперва огонь возвращается, но потом становится глуше. Все чувства обнажены, эмоции растревожены, словно пчелиный рой. Лекс зарывается носом мне в шею, бьётся бёдрами о бёдра, заставляя меня сначала стонать, а потом и кричать.

От боли, от близости, от болезненно-острого удовольствия. До гула в висках и дрожи в коленях.

Шевцов сделал меня своей. И все мысли будут после. А сейчас есть только наши взгляды и наши тела.

34

За окном сегодня пошёл первый снег. Звучит, конечно, красиво, но на самом деле очень печально смотреть, как красивые и чистые снежинки тонут в грязи, превращаясь в слякоть под ногами прохожих.

Я стою и смотрю на картину за окном.