Сахар на дне

Одно дело было думать о Шевцове и его молчании, но совершенно другое — увидеть его. Господи, он от меня метрах в шести, а мне кажется, я чувствую на шее горячее дыхание. И его руки на моём теле. Там…

Залпом выпиваю бокал шампанского и ловлю удивлённые взгляды маминых подруг.

— Только с тренировки, — улыбаюсь во все тридцать два.

Всех приглашают к столу. Двоюродный старший брат Виктора стучит ножом по ножке бокала, привлекая внимание гостей и призывая к тишине. Я сижу по левую руку от Виктора после мамы, а Шевцов расположился как раз напротив.

Я стараюсь не смотреть, но ощущаю вес его взгляда. Он давит, жжёт. Мимолётно вскользь цепляю его глазами, скорее даже рефлекторно. Приходится сглотнуть, потому что чёрный взгляд глаз напротив словно лезвие.

Он зол. С чего бы? Не понравился ингор? Так я просто занята, Алексей. Вот так. Поворачиваю голову и обнаруживаю слева от себя Антона Ермолаенко. Чёрт! Ну и соседство. Пожалуй, вечер будет долгим.

35

Звучат тосты и поздравления. Шампанское теплом разлилось внутри, заставляя щёки потеплеть.

— Прекрасно выглядите, Яна, — негромко говорит Антон. — Похорошели со школьных лет.

Наверное, из вежливости он должен со мной общаться, но мне это неприятно. Всплывают воспоминания о том вечере. Ермолаенко почтительно обращается ко мне на вы, но это не скрывает его хищного взгляда.

Понимаю, что Алексей внимательно следит за нашим разговором. Прямо за столом он расстёгивает рукава своей чёрной, идеально выглаженной рубашки и закатывает их до локтей, обнажая тёмные рисунки.

Мне тоже жарко. Я устала и хочу освежиться.

— Прошу меня извинить, — встаю, едва дождавшись окончания одного из тостов.

Тороплюсь в ванную на второй этаж. Ту, что в моей комнате. Я уже шесть лет не живу в этом доме, но она всё равно остаётся моей. Иногда я ночую здесь, когда Виктору и маме удаётся уговорить меня остаться на ужин.

Тоже закатываю рукава и открываю кран. Подставляю ладони под холодную воду, набирая в пригоршню, а потом опускаю лицо.

Плевать на макияж, потом подправлю. Сквозь журчание воды слышу тихий щелчок. Не успеваю и обернуться, как сзади меня обнимают сильные руки и прижимается к спине сильная грудь. Грейпфрут и кожа — знакомый до боли запах.

Нет уж, Шевцов.

Резко разворачиваюсь в его объятиях и протестующе выставляю ладонь.

— Убери руки, Алексей, — стараюсь, чтобы голос звучал твёрдо.

— Сюда иди, — Шевцов говорит приглушённо, даже как-то угрожающе.

— Нет. Уходи.