Сахар на дне

Шевцов отстраняется, возвращаясь за стойку, а меня накрывает тянущая пустота. Да, я боюсь его. Он непредсказуем и импульсивен. От таких, как мой сводный брат нужно спасаться бегством, чтобы не сгореть или не пасть как та девушка, что ждала его под дверью. Но я уже влипла в его паутину, запуталась, связалась по рукам и ногам и теперь жду, когда острые клыки вонзятся, и при этом выгибаю в готовности шею. И сейчас изнываю от желания почувствовать его губы.

— Пей чай, Снежинка, и ложись спать.

Проще сказать, чем сделать.

Я переодеваюсь в длинную футболку Алексея и ныряю под одеяло. Шевцов ложится рядом, поворачивается ко мне и кладёт голову на локоть. Мы смотрим друг на друга, между нами добрых полметра, но дышать мне трудно. Я взяла с него обещание, и сейчас внутри меня происходит борьба. Я не хочу, чтобы он сделал со мной то, что в ванной в моей комнате. Это было унизительно и больно. Но нужно признаться самой себе, что лёгкий трепет в груди говорит, что я не до конца честна. Это всё для меня слишком, но… с Алексеем я другая. Вот взять даже сегодня у его двери. И та Яна, которую он пробуждает, начинает мне нравиться."

"Через пару минут Шевцов откидывается на спину и вскоре засыпает. Дышит размеренно и глубоко, я же уснуть не могу. Всё, что происходит — слишком невероятно, в это трудно поверить. Внутри скребётся чувство, что это не по-настоящему, что где-то ждёт подвох. Но его слова, сказанные на кухне, это же почти признание. В чём? Симпатии? Страсти? Одержимость. Шевцов сам точно поставил диагноз.

Мы давно одержимы друг другом, и это ничем не глушится. Это не лечится. Транквилизаторы берут лишь временно и ненадолго. Мы лишены воли, потому что одержимы. Но ведь такое влечение ведёт к саморазрушению…

38

Просыпаюсь от того, что мне холодно. Ночью Шевцов во сне прижал меня к себе, уткнувшись носом сзади в шею. Сначала я напряглась, но потом поняла, что он спит. И мне понравилось во так вот — в сплетении тел пребывать сначала в дрёме, а потом провалиться в глубокий сон.

Теперь же пришлось кутаться в одеяло, потому что в постели я лежала одна.

На электронных часах у кровати красным светилось 5:18, на улице темень. Пока я соображала, что в квартире тоже пусто и тихо, щёлкнул замок. Шевцов вошёл в коридор, стянул спортивную куртку и кроссовки, а потом посмотрел в сторону кровати.

— Разбудил?

— Нет, я проснулась сама. Что случилось?

— Ничего. Вернулся с пробежки. Скоро серьёзные соревнования, и мне нужно вернуться в форму.