Сахар на дне

Лёгкая вибрация натренированных мышц под кожей и капли пота на лбу говорят о том, что Лекс на пределе. И это действительно так, потому что он вдруг отпускает меня и переворачивает, а потом снова прижимается всем телом.

— Сожми бёдра, — отдаёт приказ и снова оказывается внутри.

За несколько сильных глубоких движений он вдруг доводит меня до невыносимого состояния. Однажды я рискнула прыгнуть в бассейне с высокой доски. Тренер сказала, что я справлюсь. Я справилась, но то щекочущее за грудиной чувство, когда срываешься в пропасть, не забуду никогда.

На мгновение я почувствовала то же самое, а потом внутри разлилась огненная волна, затопившая все нервные окончания, все клетки и весь мозг. Прокатилась до самых кончиков пальцев, а потом резко отринула обратно, заставив их занеметь. Я сорвалась на протяжный стон, показавшийся мне самой дико неприличным.

Через мгновение замер и Шевцов, шумно выдохнув, а потом обмяк, ткнувшись лбом мне в спину.

Какой-то своей рациональной частью я поняла, что презерватива на нём не было, и сейчас его сперма во мне.

Месячные только закончились, опасности нет, но всё равно захотелось влепить затрещину за легкомыслие. Но это только далеко в моей фантазии, так я и думать бы не посмела о подобном."

"— Ты жива, Снежинка? — хрипло спрашивает парень, перекатываясь с меня на спину.

— Не уверена, — ложусь на бок и подтягиваю колени к груди. Внутри всё ещё пылает, разливаясь отголосками пережитого оргазма. — Лёш, ты не надел презерватив.

— Забыл, — безэмоционально пожимает плечами, а потом встаёт.

 — Кофе?

Киваю, прикрыв глаза. Сейчас кофе в самый раз.

39

Лекс.

— Шевцов! Руки за спину, подъём-падение без рук тридцать раз!

Я всей душой ненавидел это упражнение, и тренер был об этом прекрасно осведомлён. Таким образом он вышибал из меня дурь, которой всегда было хоть отбавляй. И так уж сложилось, что чтобы успокоить эту самую дурь, это упражнение подходит как нельзя лучше. Только команду я теперь отдаю себе сам.

Дури, да, дохера, ненависть плещет через край, а надо быть спокойным.

Злость и холодный ум должны сочетаться. Рукам нельзя дрожать. Если злость не контролировать, не соблюдать баланс, она застелет глаза и тогда можно допустить ошибку. Много ошибок.

— Привет, Лекс, — в раздевалку входит Ермолай. Не стоило бы ему, потому что я ещё не взял эмоции под контроль. — Иваныч, смотрю, намертво вбил в тебя это жуткое упражнение. Что за прикол истязать себя тем, что отвращает?

— Я это делаю, Антошка, чтобы не начать истязать тебя.