Бардо дождя

Множество гостей, тосты, поздравления, подарки, аплодисменты, поцелуи, цветы и торжественные гимны… Рукопожатия, похлопывания по плечу и так далее, так далее… Подумать только, каких-то семь лет назад всё было именно так, я не шучу! Да, какие уж шутки… Видишь, малыш, брошь на её платье? Даже сквозь пыль лучится! Ещё бы! Между прочим, с изумрудом. Мой подарок, да… Тогда я ещё мог позволить себе такие подарки. Мог позволить себе иметь семью… Да что семью, жизнь! Интересно, рискнёт кто-нибудь из моих тогдашних гостей протянуть мне руку, преодолев естественное чувство брезгливости? Или похлопать по плечу, не боясь переселения блох с моего живописного наряда на вычищенный слугами элегантный и солидный офисный костюм или министерский мундир? О, меняется жизнь… Я не утверждаю, что к худшему, вовсе нет! Она просто меняется.

И, если уж быть честным перед самим собой, то надо признать, что разительная перемена образа жизни была следствием сделанного мною выбора. Добровольного и сознательного, между прочим… И ещё между прочим замечу, что вы уже сдали пять глотков, в то время как я – всего один!

Старик отобрал ложку у гостя (с некоторым трудом, так как гость, совершенно неожиданно для себя почувствовав голод, ручку ложки выпустил с неохотой и даже попытался промычать что-то грозное, переросшее в лёгкое, сдержанное и быстро прекратившееся рычание).

– Нет уж, теперь моя очередь! – заявил старик. – Ты плохо ведёшь себя, малыш. Ты совершенно не обучен хорошим манерам и не умеешь вести себя в гостях.

И ещё, как я вижу, у тебя явно не все дома. Как сказал бы один из моих бывших друзей, доктор Гельм, у тебя, любезный, посттравматический шок психогенной природы. Не знаю, что этот мерзкий и жлобский мир сотворил с тобой… Подозреваю, что нечто очень, очень нехорошее. Но даже это не даёт тебе права лишать меня обеда! Так, именно так!

Старик нарочито медленно, с расстановкой, сделал ровно пять глотков и вернул ложку гостю, который всё это время, вывернув голову, смотрел на хозяина грустно-молящими дворняжьими глазами, большими и чёрными.

– Надо сохранять чувство собственного достоинства даже в самой,.. – начал было хозяин стариковское нравоучение.

Но потом махнул рукой.

– А ну его, это достоинство! Очередной мираж, глупость, самообман. Правда?

Гость, прихватив зубами горячий кусок картофелины, замычал от боли.

– Вот, вот,.. – продолжил старик. – Одно мучение с ним. А я вот, малыш, пытался его сохранить.