Одинокий отец познакомится

Затем я проводу вас на темную половину, вам надлежит разобрать вещи, которые пришли из магазина сеньоры Лючии, написать ваши мысли по поводу контракта и ожидать его светлость на ужин, одевшись подобающим образом. Держите, — дворецкий протянул Лорен список. — Приятного дня, сеньорита.

С этими словами он отступил в тень от шкафа, но исчезнуть не успел.

— Через дверь! В моей кухне никакой магии! — грозно произнесла Марта.

Константин послал ей воздушный поцелуй и вышел в дверь.

— Взяли моду сквозь стены ходить! Юный герцог тоже.

— Бернард? — Лорен присела за огромный стол с интересом наблюдая за кухаркой.

— Нет, в этой семье все не по-людски. Титул наследует не старший в роду, а тот кого выберет отец. У них тут свои законы, магические! — она многозначительно подняла палец. — Винсент будет герцогом Ортисом.

— Он меня недолюбливает, — вздохнула Лорен.

— А с чего ему тебя любить? — Марта поставила сковороду на плиту. — Им уже в печенках сидят жены дона Марка.

— Я не любовница! — вспыхнула девушка.

— А кто ты? — Марта хмыкнула и бросила на сковороду кусочек масла. — Разотри шпинат с сыром. — Она поставила перед Лорен миску и вручила большую вилку. — Полюбовница, как есть."

"— Я не сплю с герцогом, — возмутилась Лорен и с силой надавила на мягкий сыр.

— Ну это заметно, — хохотнула кухарка. — Да только я это вижу, Константин видит, а дети такого не замечают. Боятся они подпускать к себе.

— А отчего? Они же не с приюта взятые, мамы были, значит должны понимать, как это остаться…

— Ох, девонька, вот именно, что понимают они все. Чай, не слепые и не глупые. — Марта сбросила на широкую миску первый блин. — Начинку заворачивай, да маслица не забывай.

Марта замолчала и Лорен стала лихорадочно соображать, как разговорить кухарку, но ничего путного в голову не лезло. Да только та сама продолжила разговор, когда последний блин увенчал стопку и они сели за маленький столик в углу с большими чашками чаю.

— Проклят наш герцог, вот правду люди говорят — проклят! Первая жена выкинула близнецов аккурат в пять месяцев, да и сама душу отдала на суд божий. Марк тогда сам построил какой-то хитрый прибор, этакий прозрачный шарик, в него детей и положили, словно в живот к матери. Целители говорили, что не выживут, но дон не отходил от них ни на минуту. Так и жил три месяца в лаборатории. Я как-то еду ему туда заносила.