Милашка на вираже

А вместо канюли вставил тонкую трубочку, которую дал ему кто-то из заключенных. Операция проходила в антисанитарных условиях. Маркин, вообще говоря, должен был умереть. Но он выжил, был благодарен отцу, порой приезжал к нам в гости. Стал единственным другом папы. Я сообщил Николаю Кирилловичу о смерти отца. Маркин приехал в крематорий, обнял меня и сказал:

– Не знаешь, чем я зарабатываю, и не надо тебе знать. Но если возникнет желание спрятать какую-то вещь так, чтоб никто ее не нашел, звони мне.

Наверное, настал такой момент.

Поговорю с Маркиным. Надо как можно дальше убрать рукопись. Я непременно напишу роман, который поразит всех. Но надо подумать и привести нервы в порядок! Мне страшно.

Степан закрыл ежедневник.

– Конец. Далее идут чистые листы.

Глава тридцать пятая

Через день Андрей, Степан и я сидели в офисе и вели разговор с супругами Рябовыми.

– Какой ужас! – воскликнула Ирина. – Вы уверены, что сообщили нам правду? Может, я не так вас поняла? Повторите!

– Ира, – начал Эдуард, – я объяснил тебе…

– Нет! – истерично выкрикнула Рябова.

Муж попытался остудить ее гнев.

– Виола и Степан не берут с нас ни копейки. Они проделали большую работу бесплатно. Мы не имеем права ничего от них требовать…

– Все в порядке, – перебила я бывшего одноклассника, – я прекрасно понимаю Иру. Информация шокирующая.

Степан посмотрел на жену Эдика.

– По поводу того, как Никита издевался над Настей, вопросы есть?

– Нет, – всхлипнула Ира, – но я никак не возьму в толк… никак не соображу…

– Спрашивай, – велела я, – если у меня не получится объяснить, Степан попытается это сделать или Андрей.

– Не смущайтесь, – подхватил Попов.

Ирина прижала руки к груди."

"– Не один раз я приезжала к Насте домой. Подруга выглядела спокойной, счастливой. Да и как ощущать себя несчастной в таких шикарных хоромах? У нее и спальня своя, и гостиная, и прислуга, и деньги, и вообще все, что только душа пожелает! Я перестала с Анастасией встречаться, потому что… ну… неприятно было мне среди богатства… некомфортно, как замарашке, которую на чужой бал пустили.

Настя говорила: «Ты осталась моей единственной подругой». Я ей верила. Почему она ничего про эти жуткие загадки мне не рассказала? О том, как Никита над ней издевался? По какой причине говорила о всякой ерунде: шмотках, жратве, ресторанах? Так знакомые треплются, а не лучшие подруги! Настя врала? Считала меня посторонней? Зачем тогда приглашала?

Эдуард укоризненно вздохнул, а я попыталась успокоить Иру.