Милашка на вираже

Глава тридцать первая

– Вилка, ты не меняешься, – улыбнулся Кирилл, – иногда вижу тебя по телику и переполняюсь гордостью: знаю знаменитость!

– До звезды мне далеко, – засмеялась я, – Арина Виолова подзвездок последней категории. А в телевизоре сегодня может почти каждый появиться.

– Меня туда не пригласят, – произнес Кирилл.

– Почему? – удивилась я. – Запишись на сайте любимой программы в зрители, будешь сидеть в студии, будешь хлопать и улюлюкать по приказу редактора, увидишь изнанку процесса съемок. Вот только оно тебе надо?

– Никогда, – рассмеялся Кирилл, – не люблю публичность.

Степан вынул связку.

– Понимаю, вопрос идиотский. Но вдруг ты подскажешь, где находится замок? На имя заказчика не надеюсь, ты его не назовешь!

Кирилл взял связку.

– Ты же знаешь, мастер делает замок и ключ, вручает клиенту и получает оплату. Занавес! Остальное личная тайна клиента. Ни мне, ни отцу никогда не сообщали, в каком месте что-то спрятано. А если кто и решит пооткровенничать, то я слушать не стану. Меньше знаешь – крепче спишь.

– Но кое-что можно понять, глядя на ключи? – предположила я. – В противном случае ты бы нас не пригласил.

– Правильно, – согласился хозяин, – на фото не очень понятно, но я сообразил. Видишь, здесь бороздка?

– Бороздка? – повторил Степан. – Это просто царапина!

– На офнере ничего просто так не бывает, – остановил его Кирилл, – каждая, даже самая незначительная деталь несет информацию. Отметина свидетельствует, что это ключ от ячейки.

Настал мой черед изумляться.

– Банковской?

– Вроде того, но нет, – произнес загадочную фразу Маркин.

– А-а-а, – протянул Степан, – так ты ваххунд! Не знал!

Кирилл положил ключи на стол.

– Нет, я сам этим не занимаюсь. Это был бизнес отца. После его смерти я некоторое время работал ваххундом. Те, кто моим родителем пользовался, знали, что я его сын, и полностью мне доверяли. А новеньких я не брал.

– Ты знатно шифровался, – похвалил Степан."

"– Ага, – улыбнулся друг детства, – весь двор думал, что я – Николай Кириллович. Я боялся, что кто-то пронюхает, чем я занимаюсь, донесет в милицию.

Следовало сменить дислокацию, да адресок народ из уст в уста передавал, мобильных не было, на ватсап не напишешь, эсэмэс не отправишь. А телефон прослушать могли. Многие тогда осторожничали. Но нечего нам о фигне перетирать. Да, Степан, мой отец был ваххундом. Мало-помалу все ячейки опустели, новых клиентов я не брал. Старых бросить не мог, чувствовал ответственность. Со дня кончины отца прошел не один год.