Предатель. Ты променял меня на бывшую

Меня колотит так, что даже мутит. Все еще надеюсь, что это неправда.

Селена открывает дверь, а на ее лице радостное изумление.

— Это ты! — она расплывается в довольной улыбке.

— Ага, — сухо киваю я и прохожу мимо нее в квартиру.

— Я так рада, что ты приехал! — восклицает она и делает попытку повиснуть на моей шее.

Но я ее пресекаю, отодвигая от себя ее руки и делая шаг в сторону.

— А я не рад. Почему у тебя выключен телефон? — рявкаю я.

— Так я после приезда переставила симку на французскую… — пожимает она плечами, все еще улыбаясь.

— Да.

— Ох, если бы я знала… — сокрушается она. — Думала, у тебя есть мой второй номер…

— Нет. Неважно уже. Я встретил Нину, — я смотрю на нее, но она, по-моему, не понимает, о чем вообще речь.

— Какую Нину? — хмурится Селена.

— Подружку твою бывшую, нашу одноклассницу. И знаешь, что она мне сказала?

— Откуда?

— Что у меня, оказывается, есть ребенок, Селена! — рычу я. — Что ты уехала, будучи беременной от меня!

Селена сильно бледнеет.

Думаю, что Нина сказала мне правду. С чего бы ей врать? Они общались в школе и потом, после отъезда Селены, какое-то время переписывались.

— Нет у тебя никакого ребенка! — бросает Селена, отводя глаза и нервно теребя пояс халата.

— Да неужели? Она соврала?

— Нет. Я сделала аборт.

Ярость переполняет меня. Я хватаю ее за шею и рычу прямо в лицо:

— Я все бросил, прилетел почти за три тысячи километров, оставил жену, с которой только начали налаживаться отношения… и ради чего? Чтобы ты вешала мне лапшу?

Она испуганно смотрит на меня.

— Ты такой сексуальный, когда злишься… — хрипло шепчет, а ее ладонь ложится мне на грудь.

Тьфу ты!

Я сжимаю пальцы на ее шее сильнее.

— Не нужно со мной играть в игры, Селена. Нина сказала, что ты родила. Я хочу знать, что с ребенком.

— Ты меня задушишь! — пищит она.

Она меня сейчас так бесит, что и правда придушил бы.

Я медленно разжимаю пальцы и отталкиваю ее от себя.

— Если у меня есть ребенок, то я должен об этом знать, ясно?

— Так ты только за этим прилетел? — разочарованно кривит губы она.

— Именно.

А что еще я должен был сделать? Жить дальше, как ни в чем не бывало? Я должен знать, где мой ребенок, и что с ним случилось. Я должен выяснить правду, при этом не впутывая сюда Мили.

Нет, конечно, когда я все узнаю, я ей расскажу. Никаких тайн между нами не будет.