Соавторы

- Пошли, баба Глаша, - с готовностью поднялся из-за стола Василий, - насчет колбаски - это я всегда в первых рядах.

***

""…ты самая умная и знаешь все лучше всех? Я тебе объясню, кто здесь самый умный и кто лучше всех все знает. Я так тебе объясню, что ты не забудешь этого до самой смерти…""

Ничего, ничего, скоро все закончится. Осталось совсем немного. На нужную информацию истрачена уйма денег, но цель уже близка, еще чуть-чуть, еще несколько маленьких шажочков…

И что потом? Чувство глубокого удовлетворения? От чего? От того, что справедливость восторжествовала? Да, наверное.

Для этого все и делается.

А может, бросить все это, не доводить до конца, оставить как есть? Может быть, и в самом деле нет никакой разницы, настанет торжество справедливости или нет, потому что жизнь - это опыт, который ты переживаешь, извлекаешь из него уроки и знания и переходишь к другой жизни и к переживанию другого опыта. И если тебе предписано в этой жизни пережить опыт несправедливости, унижения или недооцененности, то и надо его переживать, а не пытаться переломить течение событий, перерисовать картину, переснять фильм.

Или наоборот, тебе предписано пережить опыт борьбы за восстановление справедливости, а ты опускаешь руки и, таким образом, не выполняешь свое предназначение. Как правильно? Если бы знать…

***

- Обижает тебя Катерина, - сочувственно проговорила Глафира Митрофановна, усадив Василия за стол и поглаживая его по немытым волосам. - Гнобит она тебя.

Чего ж отец-то за тебя не вступится? Ты ведь не чужой ему, родная кровиночка, а он Катерину осечь не может.

- Да ладно, баба Глаша, чего там, - вяло ответил он, приваливаясь головой к ее теплому животу, накрытому чистеньким, пахнущим стиральным порошком белоснежным фартуком. - Пусть себе резвится, пока время не подошло.

- Ты это о чем? - насторожилась Глафира. - Какое такое время подойдет?

- Подойдет, - задумчиво повторил Василий, обмякая под ласковой старческой рукой, - подойдет время.

И тогда они все узнают… тогда поймут, кто из нас чего стоит… и пожалеют…

Он внезапно встряхнулся, распрямил плечи, взял морщинистую руку старухи, поднес к губам, поцеловал.

Улыбнулся, глянул весело.

- Так где там наша колбаска, баба Глаша? Давайте ее сюда, я ее в мелкие кусочки покромсаю.

Глафира достала из холодильника палку колбасы, положила перед Василием деревянную дощечку, дала нож.

Он принялся резать, ловкими сильными движениями отделяя ровные тонкие кружочки.