Падение мисс Кэмерон

Она никогда не бывала в таких местах, как Сент-Джилл, и подобных ему, в ее представлении они были рассадником разврата и заразы. Никогда не встречалась с такими женщинами, как Мег, и детьми, подобными Мэйзи. Она не верила убеждению Селии и своей дочери, что на путь порока таких женщин могли подтолкнуть отчаянная нищета или тяжелые обстоятельства. Поэтому мать никогда не поймет страданий этих несчастных.

– Главная черта леди, Дельфина, – это подобающие манеры и соответственное поведение, не важно – на публике или дома.

У тебя нет ни того ни другого. Но почему ты стала такой? Почему твои сестры не являются примером для тебя?

– Но, мама…

– Нет на леди ты не похожа. Ты слишком много споришь, ты не повинуешься ни правилам, ни родителям. Ты вообще делаешь вещи, которые немыслимы для молодой девушки твоего сословия. Ты подвергаешься опасности, появляясь на улицах ночью и в любую погоду там, где и днем нельзя бывать без риска для жизни, где рыщут убийцы, головорезы и грабители.

Слезы навернулись на глаза Дельфины.

– Это не так страшно. Все эти неприятности и неудобства не причиняют мне такого страдания, как равнодушие родных. Быть чужой для отца и матери из-за того, что не родилась мальчиком, которого они ждали. Вот что такое настоящая боль.

Слова вылетели прежде, чем она подумала, и заставили мать с изумлением посмотреть на дочь. Она, видимо, смутилась от неожиданного обвинения и замолчала, сбитая с толку упреками дочери. Дельфина страдала как никогда. Она страстно желала любить и быть любимой.

Но не имела любви родных, а теперь еще и потеряла невинность.

Она взяла себя в руки, немного успокоилась и продолжала:

– Я не должна была так говорить с вами, но вы сейчас вынудили меня объясниться, я еще никогда этого не делала. Но знайте, что я страдала, мне всегда недоставало любви и ласки.

Леди Кэмерон поднялась с кресла и выпрямилась, величественно подняв голову, на ее лице отчетливо читался гнев.

– Твой отец и я, мы оба, старались дать тебе все, Дельфина. – В голосе ее прозвучали печальные нотки, но она старалась сохранить самообладание.

 – Мы делали все, что могли, что было в наших силах. Но тебе ничего не надо, кроме твоей неблагодарной работы, ты живешь для других, считаешь их более достойными твоего внимании. Ни для нас, ни даже для себя самой в твоей жизни нет места. Не знаю, откуда это в тебе – такая тяга или склонность к людям низшего сословия. Это можно было бы уважать, относись ты к близким с таким же вниманием.