Осквернитель

Только кажется (туман ещё не покинул окончательно полусонную голову Лео) на ней было что надето.

Что-то на поясе…

Неожиданно-сильным и грубым рывком она подняла Лео.

– Пора тебя трахнуть, малышка, – нежно прошептала она, приблизив губы к его левому уху.

– А разве мы это ещё не сделали? – попытался подхватить игру Лео.

– Нет, сучка, нет! – крикнула Эмма.

И голос её стал вдруг жёстким и грубым.

Лео удивился тому, с какой мужицкой и властной силой потащила она его в комнату.

«Что происходит?» в смятении он спрашивал сам себя.

Эмма (да, теперь, при свете включённого ею торшера можно было разглядеть её и убедиться, что это именно Эмма, хоть и странно и внезапно изменившаяся) бросила его на пол посреди комнаты.

И тут Лео отчётливо разглядел, что именно надето у подруги поясе: искусственный член, дилдо, чёртова мощная елда на плотной кожаной перевязи.

Для верности кожаные крепления были дополнительно зафиксированы кожаными чёрными подтяжками, которыми Эмма нещадно придавила свою пышную грудь.

Лео увидел, как Эмма несёт с террасы и на ходу скручивает в тугой кляп его же собственные трусы.

– Но это-то за,.. – едва успел он произнести.

Кляп глубоко вошёл ему в рот.

– Это что бы ты не кричала, сучка, – пояснила Эмма, присев ему на живот. – Я тебя изнасилую, гадина. И я буду насиловать тебя, голенькую и связанную столько, сколько захочу.

Привстав и протянув руку, она сняла с тумбочки у зеркала заранее приготовленную баночку с кремом.

И сказала, снова придавив его живот:

– Я трахну тебя в твою сладкую попку, малышка. Кстати, можешь и покричать, если получится…

И она ладонью плотнее вогнала кляп в рот.

– …Можешь позвать на помощь. Можешь попытаться вырваться. Меня это всё возбуждает. Заводит, грязь!

И она отвесила ему пощёчину.

Лео попытался привстать, но она снова прижала его к полу.

– Лежи, тварь, лежи! Встанешь ты только тогда, когда я этого захочу.

Она стиснула его грудь.

– Тебе нравится? Продолжить?

И стала яростно терзать его соски.

Лео всё происходящее сначала казалось лишь странной игрой.

Потом на несколько мгновений его охватило чувство отстранённости, как будто в игре этой участвовал уже не он, а кто-то, лишь внешне похожий на него.

На несколько мгновений он превратился в бесчувственную куклу, терзаемую двуполой насильницей.

Но вот тёмный, запретный огонь возбуждения вспыхнул в нём.