Седьмое правило дворянина

Рогатый вспыхнул и в отчаянном прыжке бросился на меня, раскинув в стороны руки. Я попытался уклониться, но ему удалось задеть меня… Его рука ударила по правому плечу, и я почувствовал мертвенный холод. Часть меня будто превратилась в кусок льда, выморозив все живое. Больно… Что-то стало с моей рукой и Рассвет выпал на алую плиту, звякнув волшебным металлом.

Я тут же подхватил меч левой рукой, увернулся от рогатого, когда он пытался схватить меня за ногу и рубанул его по шее. Одна из его голов покатилась по плите и улетела куда-то в темноту, вторая же начала неистово клацать зубами, будто пытаясь укусить меня.

Следующим ударом я отрубил и ее. Она полетела вслед за первой, а я почувствовал, как вся правая часть моего тела немеет, превращаясь в бесполезный кусок льда.

Темнота вокруг начала таять, постепенно превращаясь в уже знакомые мне светло-коричневые стены лабиринта и пол подо мной будто проваливался. Блин, хоть бы я успел появиться в лабиринте до того, как он исчезнет совсем…

Да что же так холодно? В снеговика он меня что ли превратил, падла рогатая? Вот как-то совсем не хочется торчать во дворе в своих Ясных Горках с ведром на голове и морковкой вместо носа…

Глава 7

Когда я очнулся, мне показалось, что я лечу.

Стоп… похоже, мне не показалось — я и в самом деле лечу. Точнее сказать, медленно плыву над песком, а это значит, что мы еще не покинули этот мир. Или как? Неужели мы уже в Бухаре? Да нет, не может быть.

Только сейчас я увидел, что я летел не один, прямо рядом со мной по воздуху плыли еще двое Мироходцев из команды Сазонова.

Те самые, которым не повезло в этом путешествии. Так, меня что, тоже причислили к павшим смертью храбрых?

Я попробовал покрутить головой и тут же услышал радостный крик Василисы:

— Ребята, он очнулся! Стойте!

Меня и наших погибших товарищей опустили на песок.

— Вы как себя чувствуете, Владимир? — склонился надо мной Мазараки, на лице которого красовалась свежая рана.

— Пока не понял, но вроде бы живой, — честно говоря, на этот вопрос я пока и сам ответа еще не знал.

Немного посидел, прислушиваясь к своим ощущениям. Потрогал плечо, которое мне зацепил этот черт рогатый — вроде бы кровь не идет. Немного тянет, будто под броней была какая-то старая рана, которая не до конца зажила, но резкой боли не было.

Гораздо больше меня обрадовало, то что я мог ею спокойно двигать — я боялся, что этот урод большей беды наделал. По крайней мере, отключить меня ему удалось.