Туман над темной водой

До той самой минуты, как ей в лицо уставилась черная точка пистолетного дула, Ирина волновалась обо всем сразу: о бандитах, угрожавших ее ребенку, об уходе с работы, о таянии денег на банковском счете, о сбежавших зэках, о том, нет ли в лесу змей, о сложных отношениях с родителями, для которых она всегда была как будто на периферии.

Нет, папа и мама, несомненно, любили ее, но для них на первом месте была их наука, на втором – маленький ухоженный домик в Германии вкупе с кругленьким банковским счетом и понятной и предсказуемой жизнью.

А уже во вторую очередь они думали о своей взрослой, разумной, состоявшейся в жизни дочери, которая даже умудрилась выйти замуж и родить ребенка, а что развелась, так с кем не бывает.

В последние несколько дней Ирина также очень боялась растущего в ее груди нового чувства, которое было ей не очень знакомо. Она подозревала, что оно называется влюбленностью, и от этого боялась еще больше, потому что единственная любовь, существовавшая в ее жизни до этого, ничего, кроме боли, ей не принесла.

Сейчас, на пороге смерти, за секунду до выстрела, Ирина не боялась уже ничего. Даже за остающегося сиротой сына ей не было страшно. Откуда-то изнутри зрело понимание, что сидящая сейчас в палатке с ребенком Надежда Александровна, пережившая свою страшную потерю, сумеет стать Ване опорой.

Пожалуй, на девушку с пистолетом в руках, бледную, с горящими глазами и прокушенной губой, она смотрела даже с некоторым любопытством. Каково это – держать на мушке живого человека и знать, что его жизнь полностью в твоей власти? Каково прислушиваться к голосу черного демона, пожирающего тебя изнутри, имя которому ревность? Каково ощущать растянутость мига, который отделяет тебя от того, чтобы стать убийцей?

Тело было словно погружено в пушистую, немного свалявшуюся вату, в какую в ее детстве убирали до следующего Нового года елочные игрушки.

Испытывая блаженство от отсутствия страха, сквозь эту вату Ирина видела, как шевелятся губы стоящего напротив Александра, но не слушала, что именно он говорит. Это сейчас было совсем неважно.

Как в замедленной съемке Ирина наблюдала, как повернулась на этот голос Татьяна, сразу стало теплее, потому что теперь ее не прожигал арктическим холодом ненавидящий взгляд девушки. Боковым зрением она заметила какое-то движение, сквозь все ту же вату услышала, как Александр коротко приказывает что-то своим друзьям, заметила, как неловко дернулось, смещаясь, дуло пистолета.