Туман над темной водой

Работал уже давно, а потому и знал всех и вся, легко пережив любые оптимизации, сокращения и переименования. Работать в глуши никто не рвался, и опытные участковые ценились на вес золота. Веретьева участковый встретил с легкой усмешкой, словно ждал, что тот придет.

– Ну что, пытать будешь? – спросил он. – Не в плане пыток, а в плане информации. Я ж сразу понял, что дотошный ты мужик.

– Дотошный, – кивнул Веретьев, – и обстоятельный. А пытать – не пытать, это уж ты сам суди. На вопросы ответишь?

– А что ж не ответить.

 – Участковый почесал лысую голову. – Обращаться ко мне помнишь как?

– Семен Ильич. – Веретьев улыбнулся, давая понять, что первую подначку оценил.

Имя-отчество участкового он, естественно, запомнил с первой же встречи, когда осматривали труп несчастного Вени, и участковый, в тот момент хмурый и неулыбчивый, мельком показал Веретьеву свою красную книжечку. Удостоверение.

– Я ж говорю, дотошный. – Пожилой мужчина улыбнулся тоже. – Что ж, давай угадаю. Зэков ты поймал, моим коллегам сдал, те уже давно водворены на место, сидят теперь поют соловьем.

Так что твой визит связан не с ними. Так?

– Так, Семен Ильич. Я ж с уголовниками беглыми потолковал малость, пока ваши ехали, порасспрошал, что да как. В отказ они идут. Говорят, не убивали Глебова.

– А ты, стало быть, их словам веришь?"

"– Так не было им никакой нужды Глебова убивать.

Когда это было нужно для доверительной беседы, Веретьев умел подстраиваться под речь собеседника, используя не только те же речевые обороты и манеры, но и тембр, и скорость.

Когда-то его этому учили, и этот «военный» навык в гражданской жизни не раз помогал ему в бизнесе. Вот и сейчас тоже Веретьев умело использовал его, копируя даже глубину дыхания старого полицейского. Кстати, по дыханию он делал вывод, что тот совершенно спокоен. Собран, сосредоточен, но не взволнован. Уже хорошо.

– Так с уголовниками логику искать – занятие бесперспективное. Для них убить – что для нас с тобой воды выпить. Как только рука поднялась сотворить с Венькой такое? Вениамин же безвредный совсем был.

Никчемный, пьющий человек, но добрый. Мухи не обидит. Никому он помешать не мог. Никому грубого слова не сказал. Никого не обидел. За что ж его шилом-то.

– И как думаете? За что?

– Так это у зэков этих надо спрашивать. Может, ляпнул он им что. А может, деньги они у него отобрать хотели. Или информацию какую выпытать. Нынешняя жизнь-то такая поганая стала, что информация дороже денег ценится.