Туман над темной водой

А тут полиция понаехала, следователи. Зачем? Он бы скорее с Веней, наоборот, поделился. Как с сыном того самого Глебова, который был соучастником убийства твоего деда. Нет, Полиект его не убивал.

– А кто ж тогда?

– Давай думать вместе. Что ты видела, когда мы пришли к Вениному дому? Было там что-нибудь особенное?

– Да мы ж вместе были, – удивленно сказала Ирина. – И видели все одинаково. Огород, травой заросший. Бочка дырявая подтекала. И отпечатки колес на мокрой земле. Трех колес, то есть мотоцикла с коляской.

– Точно, я эти отпечатки тоже видел. – Веретьев схватил ее за руку, словно давая понять, что они нащупали что-то важное. – Значит, получается, что Куликов там все-таки был?

Ирина прикрыла глаза, вспоминая.

– Нет, – наконец решительно сказала она. – Это не мог быть мотоцикл Полиекта Кирилловича. У того протектор на колесах совсем новый. Я вчера внимание обратила, когда мы из двора выходили. А там, у Вени во дворе, отпечатки были нечеткие, словно от лысой резины.

– Иришка, ты гений. – Веретьев, не в силах сдержаться, вскочил со стула, в возбуждении забегал по комнате, в которой Светлана Георгиевна постелила им с Ириной постель.

Одну на двоих. – Ну, конечно же. Как я сразу не догадался. Мотоцикл с коляской на лысой резине. И информация о том, что сорок лет назад здесь искали именно алмазы. И знание, что Полиект умер, а значит, на данный момент никто, кроме нас с тобой, не знает о копателях на болоте. Только Светлана Георгиевна, но она не в счет. От нее он бы успел отделаться. А на нас у него была всего одна ночь. И именно поэтому он и поджег дом.

– Я ничего не понимаю, – Ирина смотрела жалобно, – кто знал про алмазы? Кто убил Веню? Кто успевал отделаться от Светланы Георгиевны? И кто хотел, чтобы мы сгорели заживо вместе с ни в чем не повинным ребенком?

– Семен Ильич, – ответил Веретьев и объяснил, видя, что она все еще не понимает: – Местный участковый.

Поглядев на часы, которые показывали начало десятого, он взялся за телефон. Разговор с Феодосием Лаврецким вышел коротким.

Теперь оставалось только ждать. Веретьеву и Ирине казалось, что прошла уже вся ночь, хотя часы теперь показывали всего лишь половину двенадцатого. От нервного напряжения Ирину била дрожь.

– Скоро все кончится, – шепнул ей Веретьев. – Уже кончилось.

– А если ты ошибся? А если это не он? – жалобно спросила она. – Он – пожилой человек, еще, чего доброго, умрет от ложных обвинений, как Полиект Кириллович.

– Я не ошибся. – Веретьев поцеловал ее в висок.