Туман над темной водой

Тело, являющееся боевой машиной, натренированной на поражение противника, они оба поддерживали в хорошей форме скорее по привычке, чем по необходимости. Эх, если бы Лаврецкий сейчас был рядом, все было бы гораздо проще. И в поимке беглых зэков, и в непонятной ситуации с Пашей. Но Феодосий оставался дома, рядом со своей новой женой, на которой женился сразу после того, как разобрался с женой бывшей, нанявшей киллера, чтобы избавиться от Лаврецкого навсегда и вернуть опеку над их общей дочерью, а заодно еще и над солидными семейными капиталами.

"

"Киллер был задержан, бывшая жена обезврежена и полностью деморализована, а главным трофеем, завоеванным в этой войне, стала Соня, заведующая кафедрой английской литературы Софья Михайловна Менделеева[1]. Соня Веретьеву нравилась, но с того момента, как Феодосий Лаврецкий стал счастливым молодоженом, свое собственное одиночество он ощущал еще острее.

Чуть слышно скрипнула ветка под чьими-то легкими шагами. Веретьев распахнул глаза, моментально сканируя пространство.

У него был натренированный навык видеть даже в кромешной тьме, но летние белые ночи не требовали этого умения. Сквозь деревья мелькнула белая футболка, заправленная в коротко обрезанные джинсовые шорты, открывающие длинные, казавшиеся бесконечными ноги.

– Ты чего не спишь, Таня?

Она пожала плечами, опустилась рядом на траву, словно стекая вниз, обхватила коленки руками, положила на них голову.

– Страшно. Я же чувствую, что произошло что-то очень плохое. С Пашей. И боюсь, что случится еще.

С тобой.

Веретьев внезапно разозлился так сильно, что даже перестал дышать.

– Ты чего каркаешь, дура?

Он скорее почувствовал, чем увидел, как в уголках ее глаз вскипели слезы обиды. Вот придурок толстокожий, и за что девчонку обидел? Не сделала она ему ничего плохого. А сделать хорошее он сам не позволяет.

– Прости, – покаянно сказал Веретьев и неловким движением приобнял девушку за плечи, притягивая к себе.

Она радостно и доверчиво прильнула к его широкой груди, втянула носом запах костра и мужской терпковатый аромат, присущий только одному человеку на всем белом свете.

Александру Веретьеву. Обостренным чутьем Веретьев понял, что Таня блаженно закрыла глаза.

– Не бойся, – сказал он, чтобы она не успела придумать себе ничего лишнего. – Проблемы действительно есть, но не у нас. Завтра я всем все расскажу, и мы все вместе решим, что делать дальше. Одно я знаю точно: нужно найти Пашу. А остальное – как получится.