Туман над темной водой

Чего тут только не было: и прохудившиеся ведра, и спущенный футбольный мяч, и разбросанные дрова, и старые матрасы, и колченогий стул, и запутавшаяся рыбная сеть…

Веретьев при виде всего этого великолепия длинно присвистнул.

– Никогда не мог понять, как люди добровольно соглашаются жить в таком скотстве.

– А он уже и не живет, – пояснила Ирина полушепотом. – Это не жизнь же, а существование. Такое полускотское. Я ведь Веника с детства помню. Пока тетя Ангелина в силе была, она его в строгости держала, а он мастерущий был, у него в руках все горело.

И из дерева вырезал так, что загляденье. И читал очень много. Мои родители ему всегда книги из библиотеки привозили, так он за пару недель огромную стопку «проглатывал». Пить начал, потому что работы не стало. Жена от него ушла, сына в город увезла, тут уж он совсем с катушек съехал. Да что тут говорить, не он один.

Они подошли к обитой старым дерматином, из-под которого лезла клочкастая вата, двери в собственно дом.

Ирина потянула за ручку.

Если заперто, значит, Вени нет дома, эту дверь он всегда запирал, когда уходил.

Но и тут оказалось открыто, поэтому Ирина наклонила голову, чтобы не стукнуться о низкую притолоку, позвала в открывшуюся пустоту: «Веня, здравствуйте. Можно зайти? Это я, Ирина Поливанова».

Никто не отвечал, и она с недоумением посмотрела на своего попутчика, что, мол, в такой ситуации делать?

Воспитание не позволяло ей войти в чужой дом без спроса, хотя обвинить ее в воровстве все равно было решительно некому. Да и поживиться в этом доме было нечем.

И все-таки как-то неудобно.

Веретьев жестом показал ей, что нужно зайти, и она нерешительно переступила порог, оказавшись в жутко грязной и захламленной кухне, где белела давно не крашенная печь.

– Веня. Можно зайти? Это Ирина.

Ей по-прежнему никто не отвечал, лишь откуда-то изнутри дома раздавалось мерное капанье. Кап-кап-кап… крыша у него, что ли, протекает, так на улице нет дождя. Раздался непонятный скрип, похожий на бульканье, и снова стало тихо. Как-кап-кап…

Веретьев, большой, огромный, отодвинул Ирину, шагнул внутрь дома, двинулся в сторону комнаты, откуда теперь снова раздавались непонятные звуки.

Она двинулась за ним, помня свою миссию – не дать Вене испугаться незнакомого человека, а постараться разговорить. Шаг, другой… Мерное капанье становилось все громче, но тут Ирина уткнулась лицом во внезапно остановившуюся перед ней спину, из-за которой ей было совершенно ничего не видно.

– Забери ребенка и жди на улице.