Лесной гамбит

 – Вы имеете отношение к медицине, сударь? – не удержавшись, поинтересовался он.

– При всем уважении, сударь, но любой, умеющий наносить раны, должен уметь и врачевать их, – едва заметно усмехнулся Руслан в ответ.

– Погодите. Препарат, который спас генерал-губернатора… Это вы те уколы делали? – вдруг сообразил врач.

– Я же предупреждал его, что не надо лишнего болтать, – зашипел Шатун, осторожно помогая князю присесть на ближайший стул. – Доктор, у вас имеется что-нибудь сердечное? – спросил он, заметив бледное лицо и синюшные губы Тарханова.

– Одну минуту, – кивнул врач, бросив на князя один быстрый взгляд.

Ловко накапав в мензурку какой-то настойки, он смешал ее с водой и, налив в стакан чистой воды, протянул все это князю.

– Выпейте, Петр Иванович, – настойчиво попросил Руслан, заметив недовольную мину князя.

Вздохнув, Тарханов покорно проглотил лекарство и, запив его глотком воды, проворчал, возвращая тару врачу:

– Лучше бы водки налил.

«Я бы тоже сейчас остаканиться не отказался», – проворчал про себя Шатун.

– Водки вы и дома выпить можете. А пока лучше воздержаться. Пусть сердечко малость успокоится, – наставительно ответил врач.

– Значит, говоришь, жизням их ничего не грозит? – кивнув, переспросил князь.

– Точно так, ваше сиятельство. Царапины глубокие, шрамы останутся, но важные органы не задеты. Даже чистить раны не пришлось. Все вскользь прошло.

– Как же так вышло-то? – покачав головой, выдохнул князь.

– Дамы рассказали, что они сидели лицом к кучеру, а княжна Наталья Петровна спиной. У самой двери. И когда стрелять начали, она своим телом их закрыла, – помолчав, тихо ответил врач.

– Она всегда за близких беспокоилась, – прошептал князь, закрывая глаза.

Руслан только с хрустом сжал кулаки, мечтая добраться до глоток этой поганой шайки. Все случившееся не укладывалось в голове. Он никак не мог поверить, что буквально несколько часов назад он танцевал с этой веселой, жизнерадостной девушкой, а теперь ее просто нет.

Да, смерть давно уже стала его спутницей, и когда гибнут военные, исполняя свой долг, это хоть как-то, но можно понять и осознать. А когда гибнет молодая, ни в чем неповинная девушка, понять просто невозможно.

Отдышавшись, Тарханов медленно расправил плечи и, прикрыв глаза, прислушался к себе.