Отдаленные последствия. Том 1

Самым перспективным, на наш взгляд, является капитан Гиндин, у него может быть доступ к информации о расположении камер наружного наблюдения. Если Очеретина принять за исполнителя по трупу Майстренко, то Гиндин – явно один из организаторов."

"Да что ж такое-то! Ну почему непруха всегда тянется неделями и месяцами, а удача хорошо если на полминутки задержится, а то и вовсе мелькнет – и ищи ее потом… Вот только капитана полиции до кучи не хватало для полного счастья. Потом сто лет перед собственной безопасностью не отпишешься.

Но ведь сверху четкая команда прошла: лишних людей в проблему не вовлекать и в суть дела не посвящать. Интересно, как они там, наверху, себе это представляют? Требование держать язык за зубами и информацию не разглашать входит, так сказать, в пакет, то есть наряду с ненормированным рабочим днем и риском для здоровья и жизни учитывается в определении размера «оклада содержания», ну а толку? Мало ли какие требования предъявляются к идеальному полицейскому. Они и честными должны быть, и неподкупными, и физически хорошо подготовленными, и профессионально, только где ж таких взять?

В общем, Гиндина этого Илью Кирилловича нужно сховать куда-нибудь в дальний уголок до поры до времени.

– Про Гиндина ты ничего не знаешь, – произнес Зарубин ровным голосом, глядя в глаза Антону. – Ты не знаешь, и я не слышал.

– Да понял я, не дурак, сам думал об этом.

– Вишнякова предупреди.

– Уже.

Сергей Кузьмич помолчал, глядя в окно и горестно обдумывая новые вводные.

– А по Чекчурину наш задержанный не катит? Только по Майстренко?

– Не очень, физические кондиции не те. Но у нас в перспективе еще трое: Димура, Лазаренко и неустановленный Выходцев.

– Может, он потому и неустановленный, что в группу не входит? Тоже какой-нибудь профессор, типа Стекловой, например. Ответ из телефонной компании пришел? – недовольно спросил Зарубин.

– Пока нет, ждем. Как только получим – сразу сличим с записной книжкой.

Это давало надежду. Над статьей работали пять человек. То есть пять человек досконально знали печальные истории потерпевших Екатерины Гурновой и Александра Масленкова, а также имена виновных. Из этих пятерых один автор, профессор Стеклова, скончалась чуть больше месяца назад, трое других указаны в телефоне задержанного с именами и фамилиями, без всяких кличек и кодовых слов. А вот последний, некто Выходцев, в записной книжке Очеретина не значится.