Ты нам (не) нужен

Не могу промолчать и спрашиваю с вызовом:

– Например?

Вскидывает бровь и выдает совершенно спокойно:

– Пока не решил, чего хочу больше: шею твою тонкую свернуть прямо сейчас или разложить и поиметь хорошенько, чтобы неповадно было…

И сказано с такой потаенной яростью, что у меня все волоски на коже дыбом становятся от понимания, что Умаров мне не верит!

Он не верит!

Пауза после его слов повисает. Глухая. Тяжелая. Игра в гляделки, в которой я, конечно же, проигрываю, сдаюсь первой.

Поэтому чтобы хоть как-то скрыть свое замешательство, выполняю просьбу тире приказ Марата.

Все же беру чайник, наполняю его водой и шум струи из-под крана как-то успокаивает. Включаю плиту и поворачиваюсь, чтобы лоб в лоб столкнуться с темным взглядом мужчины, который вальяжно проходится по кухне, отодвигает стул и садится за стол.

Не отнять у него умения выглядит подобно королю в любых условиях. Даже на моей кухне миллиардер выглядит как на очередной своей конференции, кладет руки на стол, скрещивает пальцы в замок и глаз с меня не сводит, этакий терпеливый зритель в ожидании представления.

С трудом выдерживаю тяжесть его взгляда. Умение олигарха продавливать отшлифовано на высочайшем уровне, только я уже не вчерашняя девчонка, так жестоко брошенная им.

– Ты ведь мне не веришь? – выговариваю, устало вздыхая.

– Нет, – рубит словами.

Как всегда прямой, как шпала. А мне становится жутко от того, что мы остались с ним совершенно одни на этой кухне, и я чувствую его ярость каждой клеточкой своего тела, а в его глазах…

Его синие глаза темнеют, превращаются в черные непроницаемые бездны.

Впрочем, ни один из вариантов развития этой ситуации меня не устраивает.

Понимаю с отчаянием. Что мне во что бы то ни стало надо убедить Марата поверить мне, но я не знаю, как именно это сделать…

Думаю усиленно, пока, наконец, не решаюсь задать вопрос, который не дает мне покоя:

– Неужели ты не хочешь взглянуть на дочь?

Откидывается на стуле, наклоняет голову к плечу.

После моих слов прищуривается. Как прицел фокусирует, а у меня пальцы дрожать начинают, чтобы скрыть тремор, в кулаки их сжимаю, но Марат и этот жест отслеживает.

– На твою дочь? – спрашивает с нажимом, а у меня в горле першить начинает, в глазах жжет.

– У нее есть имя, Марат. Ее зовут Мира…"

"Смотрит исподлобья. Опасный сейчас. Дикий.