Ты нам (не) нужен

Тогда… В нашем прошлом… Я помню, каким взглядом его провожали женщины и с каким благоговейным ужасом смотрели мужчины.

Так просто на верхушку пищевой цепи не забираются. Можно быть бесконечно наивной, но не видеть очевидного просто невозможно.

– И сейчас тебя спасает только твоя дочь, ради которой ты идешь на это безрассудство.

Смотрит на меня и его дымчатые глаза словно инеем покрываются. Ненависть. Злость. Вот, что я вижу. И приговор, который Марат мне вынес. Ничего не изменилось.

– Ноль одна десятых процента, Умаров, а что если твое семя дало плоды, что если наивная глупышка, которая любила тебя, для которой ты стал первым – забеременела? Что, если я носила под сердцем твоего ребенка, а ты выкинул нас на улицу, посчитав, что мы тебе не нужны?!

Теряю самообладание и повышаю голос, мне кажется, что на осколки сыплюсь сейчас, разбиваюсь вдребезги, когда Умаров на меня смотрит дико, алчно, скользит по мне взглядом и неожиданно бьет кулаком по столу.

Сильно. Так, что огромный старый деревянный монолит подпрыгивает и ударяется ножками об пол.

– Не лги мне! – рычит зверем. – Не смей!

Отшатываюсь, когда шаг ко мне делает. Леденею вся, а он мне в глаза смотрит.

– Один к миллиарду. Один к триллиону.

Вскидываю подбородок, готовая биться за свое.

– Я не была ни с кем, кроме тебя! – почти рыданием. – Черт возьми, я до сих пор не спала ни с кем, Умаров!

Нависает надо мной, проводит пальцем по моей скуле, к губам и за подбородок ловит.

У него ноздри вздуваются, растерзать меня готов, ссорились пару раз с ним, когда Умаров меня ревновал, такие столкновения всегда заканчивались сексом, когда Марат брал меня дико, неистово.

– Пусть крохотный, невозможный, но шанс! Чудо! А что, если Мира – твое чудо?! Единственный шанс на отцовство?! – голос дрожит, ноги слабеют от него такого.

Горячего. Сексуального. Необузданного.

Не забыла его. Не смогла. И тело горит от одного взгляда, от прикосновения, от похоти, которая полыхает напополам с лютой ненавистью.

– Что, если я не вру?! – твержу упрямо и Марат ухмыляется, не верит он, шанса себе просто на надежду не дает, скорее всего.

– Если это так, то я уже сказал, что сделаю. Оля. Ты отдашь мне ребенка.

Замахиваюсь, чтобы ударить, чтобы дать выход своей боли, которая выплескивается из меня.

Ловит мою руку не напрягаясь, притягивает к себе, а я чувствую, насколько он сильный, горячий, каждый мускул чувствую.