Ты нас променял

Не для того я отдалялся от нее и соглашался на развод, чтобы какие-то там гондоны входили в ее жизнь и делали ее качество еще хуже.

Злата

В понедельник я заканчиваю работу в семь, переодеваюсь, и при выходе из гардеробной неожиданно встречаю Платона. При виде бывшего супруга к лицу приливает кровь.

— Зачем ты приехал? Сейчас неудобно разговаривать, — реагирую нервно.

— А я думаю в самый раз, — отвечает с улыбкой. Очень соскучился, мне тебя не хватает, — резко подходит, кладет руку на мою талию, и притягивает к себе.

— Поцелуемся? Можем как старые друзья, просто в щечку.

— Платон, отпусти меня, — холодно отвечаю, а внутри все обжигает.

Его аромат сводит с ума. Близость губ. Такое родное лицо и глаза, которые смотрят словно в душу.

Он пришел. Пришел.

Я так переживала, что признание в кафе — вспышка, пустое, что Плат снова исчезнет, услышав мое «нет».

— Злата, ты подумала о моих словах? — возвращается к той беседе.

— Я уже говорила, у меня есть мужчина, я встречаюсь с Антоном, — зачем-то бормочу ерунду, хотя уже приняла решение, что расстаюсь с ним.

Нет сил жить с человеком, который постоянно что-то выясняет.

Признаваться в этом Платону — не желаю. Пусть считает, что моя жизнь устроена, и строит свою.

— Нахрен тебе этот задротный менеджеришка, любовь? — дерзит, в этом весь Плат, время его не меняет. — Я не верю. Посмотри на себя, ты дрожишь, ты хочешь того же что и я, быть вместе, растить нашу дочь в полной семье, забыть обо всем, что было в прошлом. Я люблю тебя и давно осознал вину, ни одна баба мне не нужна, я смотрю сквозь них, ты хорошо наказала, Злата, — берет мои ладони в свои.

 — Нахуя эти планы со свадьбой? Ты рехнулась? Готова жить с этим соплей? Реально? — смотрит на меня непробиваемым взглядом.

— Он любит меня, Антон спокойный, тихая гавань, делает все, чтобы я была счастлива.

— Нихрена он не делает, не неси пургу! Тогда почему ты плачешь с ним? Какого черта дочь жалуется, что урод повышает на тебя голос?

— Это жизнь, — еле сглатываю, вспоминая нашу вчерашнюю ссору с Антоном.

Он продолжает ревновать к Платону, к тому, что тот навещает Риту, требует или ограничить права Плата, или вовсе отдать ему ребенка под полную опеку."

"Сколько бы я не говорила с Антоном — все тщетно, и это больше не может продолжаться. Готовлю себя к тому, что придется указать мужчине на дверь. Тем более после вскрывшегося вранья у нас исчезла близость, я не желаю быть с таким нечистоплотным человеком.