Ты нас променял

Опускаться до разборок и конфликтов я не стала, просто вежливо пропустила мимо ушей ее мнение.

Второй выпад случился аккурат после свадьбы. Платон о нашем бракосочетании поведал матери лишь после регистрации, и это привело женщину в дичайший шок. Уж не знаю всего монолога Риммы Васильевны, но крики о том, что я одним местом протоптала себе дорогу в будущее и не остановлюсь, пока не нарожаю ее сыну спиногрызов — слышала, пока муж разговаривал с ней по телефону. Опять же — проигнорировала. Да и зачем оправдываться?

— Я живу с тобой, люблю тебя и хочу, чтобы наша семья развивалась, моя мать может верещать сколько угодно, это ничего не изменит.

— Конечно нет, — улыбаюсь мужу, представляя предынфарктное состояние свекрови в тот момент, когда она узнает о беременности.

— Подвезти на работу? — выходя из-за стола, спрашивает Платон и целует меня в плечо. — Спасибо за завтрак, было очень вкусно.

— Нет, я сегодня позже, сяду сама за руль.

— Ну, хорошо, будь только аккуратнее. Водитель ты у меня еще неуверенный, — оставляет заботливое напутствие.

— Не переживай, я справлюсь, — смотрю на него с любовью.

Платон такой милый. За кажущейся броней внутри него доброе сердце и сильные чувства. Он всегда обо мне заботится и балует подарками. На бракосочетание подарил дорогой внедорожник, на первый месяц свадьбы — шубу. Порой я не успеваю о чем-то подумать, как он уже исполняет, словно настоящий волшебник.

Если задуматься — Платон идеальный отец, уверена, в ребенке не будет чаять души. Так, может быть, он прав? И не стоит тянуть с деторождением?

Глава 3. Платон

Семь лет назад

— Как тебе женатиком? — спрашивает Макс, похлопывая по плечу.

— Прекрасно, лучшей партии для себя и не нашел бы. Злата офигенная, устраивает меня во всем, от кончиков пальцев, до кончиков волос, — хвалюсь компаньону и по совместительству другу.

— Везука, а я уже на той стадии, когда перешел на темную сторону и похаживаю налево. В мире столько крутых телочек, обидно останавливаться на одной и только ее шпилить, — откровенно делится.

— Ой, нет, я настолько нагулялся к тридцати, что рад выдохнуть и осесть. Не думаю, что встречу что-то новое в своей жизни, ради чего захочу расстегнуть ширинку.