Повстанец

И, поняв это, Каэ начал сомневаться в себе, в своей способности понять учителя, понять то, что от него требуется, чего на самом деле ждёт от него учитель.

– Согреет, – сказал Энко. – Это древний факел. Даже более древний, чем Храм. Тебя не удивляет, Каэ?

Ученик отошёл от колонны. На шаг.

Теперь он стоял рядом с учителем.

– Удивляет?

– Да, удивляет, – повторил Энко. – Здесь всё такое старое. Храм, лестницы, каменные площадки, вырубленные нашими предками в скалах террасы. Факелы служили ещё прадедам тех, кто построил Храм.

Наши книги не в воздухе горят зелёными и красными знаками, а написаны по старинке, на плоских гранях кристаллов. Здесь всё такое… древнее. Что уж говорить о камнях и книгах, если даже самое юное дерево в храмовом саду старше меня лет на пятьсот. А ты… ты молод, Каэ. Если ты благополучно завершишь обучение в Храме и сдашь эти… Бог, Творец мой и защитник, забыл ведь!

И Энко в смущении и досаде хлопнул себя ладонью по лбу.

– Экзамены в Школе Исследователей, – подсказал Каэ.

– Да, да, – прошептал Энко. – Вот ведь голова у меня… Она ведь тоже древняя, Каэ. Так много я в неё сложил: книг, встреч, людей, событий… Так много, что свободного места для новых знаний уже не хватает. Вот ведь досада какая! Никак не привыкну к этим новым словам.

«А Школе лет сто, не меньше» мысленно отметил Каэ.

И усмехнулся с неизжитой ещё, несмотря на женитьбу, недавнее рождение сына и полученную уже в Школе квалификацию младшего исследователя, юношеской иронией.

«Совсем новое слово для него. Сколько же ему лет?»

Сколько раз уже Каэ задавал себе этот вопрос (самого энко он спросить не решался, да и не принято в Храме спрашивать о возрасте служителей, а спросить об этом не просто служителя, а своего учителя – непростительная дерзость).

И не мог ответить. Даже примерно.

Знал только, что Энко старше его отца. И, кажется, даже постарше деда.

Отец умер молодым… Точнее, погиб. Много лет назад. Встретился с Людьми Дурных Страстей на одной из отдалённых планет.

Кажется, планета та…

«Нет, не помню» признался себе Каэ. «Забыл её координаты. А ведь говорила мне матушка…»

– Да вот, – продолжал Энко. – Всё такое древнее, несовременное. Такое далёкое от тебя, от твоей молодости, от твоей жизни.

«А вот дедушка долго жил» подумал Каэ. «Лет триста, не меньше. Так что и на пол его дома пришлось укладывать новые плиты, и менять облицовку бассейна… А он всё жил. Умер совсем недавно, пережив сына.