Хочу вернуть жену

- Именно так, - занявшись переодеванием, кивнула Татьяна Ивановна.

Никита закатил глаза и пошел в свою комнату под аккомпанемент ревущего младенца, которого уносили в ванную. Нужно было как можно скорее выяснить, в какие органы опеки или куда там еще отдать подкидыша.

Константинов выдохнул с облегчением только когда они с матерью вернулись домой. На недовольство Татьяны Ивановны тем, что малышку у них все же забрали, он внимания не обращал. Было достаточно того, что у самого внутри разливалось облегчение.

Скорая, полиция, сопровождение до медицинского учреждения. Опрос, когда пришлось отвечать так, чтобы не сказать лишнего. Мама, постоянно талдычащая, что это ее внучка и они вот-вот займутся документами… И выписки из роддома, по которым оказалось, что срок, по которому Ник мог быть отцом, совпадает.

В общем и целом, все это настолько вытянуло из Константинова жилы, что когда он оказался дома, ему хотелось только одного - покоя.

Включить телевизор, налить себе бокал чего-нибудь покрепче и просто тупо пялиться в картинку на экране.

- Я удивлена твоей черствости! - в который раз сказала мама то, что он уже слышал. - Это ведь твоя дочь!

- А может, и не моя, - пожал плечами Никита.

Подошел к кухонному шкафчику, выудил бутылку Джека Дэниэлса. Щедро плеснул себе в бокал и потер переносицу пальцами.

- Ты что… хочешь сказать, что не собираешься этого выяснять? - ужаснулась мама, которая поняла его совершенно верно.

Ведь это был самый правильный выход из случившегося.

Просто выяснить, куда свалила горе-мамаша, которой можно было выдать звание «Кукушка года», чтобы обезопасить себя. И… оставить все, как есть.

Ведь никто же не мог вынудить его сделать днк тест снова? Да что там… органы опеки передерутся за право оставить малышку у себя хоть на время.

- Мне не нужен этот ребенок, - отрезал он, залпом выпивая содержимое бокала и наливая себе еще под неодобрительным взглядом матери.

Мать приложила руку ко лбу и, нащупав край стола, оперлась на него и тяжело опустилась на стул. Константинов почувствовал себя неуютно, но черт бы все подрал - он совсем не собирался испытывать муки совести! Особенно там, где их быть не могло от слова «совсем».

- Это же твоя плоть и кровь! А сейчас она совсем одна… Среди чужих людей.