Хочу вернуть жену

Кто не стал бы скакать по чужим койкам и хотел того, чего желала и я. Крепкую семью, общее будущее…

- Хорошо, - кривовато усмехнувшись, ответил Свердлов.

Поднялся из-за стола, и мне стоило огромных усилий не сказать ему, что все глупости. Что готова ехать с ним, а все остальное мы как-нибудь переживем вместе.

- Я напишу тебе, когда доберусь.

- Куда ты?

Спросила, тоже поднимаясь следом. Хотелось протянуть руку и прикоснуться к Игорю, потому что казалось, будто он вот-вот растворится и исчезнет навсегда.

- А вот это тебе теперь знать необязательно.

Свердлов протянул ладонь и прикоснулся к моей щеке тыльной стороной. После чего вышел в прихожую и, наскоро одевшись, ушел.

Я запрокинула голову и расхохоталась, что привлекло внимание Сашки.

- Мамуль… все в порядке? - поинтересовалась она, выглянув из детской.

Я подошла к дочери и, потрепав ее по голове, решительно кивнула:

- Более чем. И давай уже ложиться спать. Был очень длинный день.

Кнопка посмотрела на меня с сомнением, после чего все же кивнула и ответила:

- Давай ложиться.

Я почитаю тебе и кукле сказку.

***

Константинов с остервенением толкал перед собой коляску. Ее колеса утопали в противной снежной каше, было тяжело и непривычно. Когда Сашка была маленькой, с ней в основном гуляли Еся или его мама. А тут Татьяна Ивановна заявила, что уже очень устала и ей требуется перерыв хотя бы на пару часов. И вот Никита был отправлен в парк гулять с младшей дочерью.

Ее назвали Маруськой. И к ней Константинов не чувствовал ровным счетом ничего.

Никакого тепла, отцовского желания взять на руки, прижать к себе. Вообще ноль. Зачем этот младенец был нужен Татьяне Ивановне, он не знал. Обуза, да и только.

То ли дело Сашка… Ник только сейчас задумался о том, что ребенок, рожденный от любимой женщины и от той, которая его буквально навязала - две разные вещи. Только было слишком поздно. Уже давно все было исправлять слишком поздно.

- Никит! Константинов! Ты?

Он узнал того, кто к нему обращался. Глеб собственной персоной.

Счастливый обладатель настоящей семьи, а не того суррогата, в который превратилась жизнь Ника.

- Привет, - поздоровался с другом, с которым не виделся бог знает сколько времени. И который, конечно, не знал о его «прибавлении».

- А это..? - указал Глеб глазами на коляску.

На лице его при этом было такое удивление, что можно было картину писать «Не ждали».

- Дочь моя вторая. Машка.

- О! - только и сказал Глеб.

- Есеня вроде не беременна была… или..