Хочу вернуть жену

Но все это было словно бы не таким важным, как моя личная свобода. А ведь свобода - это ответственность. И свобода - в границах. Черт, как же сложно!

Он вскочил на ноги и заходил по комнате. Взъерошил волосы на затылке ладонью, а сам судорожно подбирал слова. И когда заговорил, обращался преимущественно ко мне:

- Я теперь понял, что границы - это и есть свобода. Не безбашенная жизнь, не какие-то метания. Не вечеринки, не танцы напропалую. А границы, в которых я и чувствовал себя так, что мог дышать.

Я отвернулась.

Слушать это все было не в моих силах. Что и говорить, а Никита со своими признаниями и тем, к чему он пришел, безбожно опоздал.

- Сашунь… То, что рядом с твоей мамой появилась женщина, которая заявила, что у нас с ней будет ребенок - правда, - вновь переключив внимание на дочь, сказал Константинов. - Но я ей не верю. И вскоре планирую сделать все, чтобы убедиться в ее лжи.

Дочь кивнула. Снова уткнулась взглядом в лежащие на коленях руки. Я поняла, что с этой беседой пора заканчивать.

Главное было сказано и, как я чувствовала, дочерью осмыслено.

- Я думаю, тебе пора, - сказала дрогнувшим голосом. - Наличие Егора мы с Сашей обсудим вдвоем.

Никита сделал движение в мою сторону, как будто хотел подойти, но, передумав, остался на месте. Его челюсти крепко сжались, на скулах заиграли желваки. Видимо, вспомнил, что обнаружил Вержицкого рядом со мной, когда они с Сашкой приехали.

Чувствовала ли я удовлетворение или отмщение? Нет. Только дикую усталость, когда хотелось, чтобы Константинов как можно скорее ушел и я бы осталась с дочерью вдвоем.

Пара слов о Егоре, а потом - обед и мультики. И конечно, обсуждение того, что случилось в школе сегодня. И больше - ничего.

- Хорошо. До встречи. Я хотел бы на выходных провести время с Сашей, - сказал Никита, направившийся к выходу из квартиры.

- Посмотрим, - туманно откликнулась я.

Дождавшись, пока бывший муж наденет обувь, я открыла перед ним дверь. Он задержался на пороге. Стоял, смотрел на меня и, видимо, не найдя, что еще прибавить, наконец, ушел.

Я же горестно выдохнула, когда Константинов скрылся, заперлась и пошла к Сашке. Натянула улыбку, зашла к ней… и тут же снова с губ сорвался вдох, когда дочь подбежала ко мне, крепко обняла за ноги и, всхлипнув, прошептала:

- Мамочка! Я так тебя люблю!

Глава 16

Константинов ругнулся сквозь крепко стиснутые зубы. Даже чертова парковка во дворе вызывала у него такой ураган эмоций, что они угрожали свести его с ума.