Нежить и некромант

– Иди прочь!

Болдер метнул быстрый взгляд на нежить, словно их что-то связывало, но промолчал и попятился, чтобы через мгновение трусливо юркнуть в грязную подворотню.

Около замка Корвитов всегда людно, но здесь особая толпа, в ней никому нет интереса до чужих дел. Не все ездят сюда с целью поглазеть на темницу Графа-Кровосмесителя, нечисть к Чёрной Церкви стекается со всей округи.

Салбатор снова надвинул шляпу на глаза и пошёл прежней дорогой. Нежить семенила сзади, как тёлочка на привязи. Не отстанет теперь, они и вправду связаны.

Пока.

– Зачем вы его прогнали? Он мог быть нам полезен. Может, знал чего? – вопросы сыпались как летний град.

Глупая бывшая селянка задавала их чуть не в голос.

– Ты бы ещё на Городскую площадь вышла и народ созвала, – хмыкнул Салбатор, с удовольствием заметив, что рыжеволосая шельма вспыхнула и закусила верхнюю губу.

И до самого постоялого двора, а шли обратно они пешком, отказавшись от повозки и ещё до этого продав лошадей первым встречным паломникам, потому как приметные они уже стали, и запах нежити в пот скотины впитался, они почти не разговаривали.

Стоило переступить порог комнаты, как нежить прорвало. Она устроила форменную истерику: и устала, что с ней обращаются, словно виновата в чём, и Салбатор не отчитывается перед нежитью, куда и зачем ходит. Она даже цель их путешествия не понимает. А в то, что Салбатор помочь хочет, и вовсе не верит.

Наконец, поток слёз остановился, и нежить села на застеленную постель.

Салбатор поморщился: теперь он ни за что не приляжет, придётся ютиться на скромной софе.

– Я не понимаю, если Петер Болдер и есть убийца, зачем вы его прогнали? Почему не сдали Инквизиции? – всхлипнула она и уставилась тёмными глазищами.

Салбатор поймал себя на мысли, что давно не видел настоящих женских слёз. Не притворных, не пролитых, чтобы добиться своего, а искренних. От бессилия и невозможность понять замысел Создателя.

Он и сам, чего уж тут, разделял её чувства.

Правда, это было давно, когда Катаржина почувствовала тяжесть камня в руках вместо лёгкого букетика полевых цветов.

Тогда он плакал, после её похорон, пока никто не видит. И выл, потому что не мог ничего изменить.

Если бы тогда он отпустил Чёрную Ведьму, как обещал. Если бы вообще не наткнулся на неё. Если бы не был из рода ведьмаков, видящих и борющихся с нечистью.

Много всяких если, и Катаржина была бы жива. Пусть и не с ним.