Герцог де Гарнье

 – выпалил он, но тут же опомнился, – простите, я знаю, что вы его приготовили, и я бы с удовольствием его попробовал, но я не желаю сидеть рядом с…

Он не договорил, но Элен поняла, что речь шла о её матери; она печально вздохнула и ничего не ответила.

– Если хотите, то я могу предложить вам эти печенья, – она взяла стоявшую рядом корзинку и протянула её юноше. – Угощайтесь, пожалуйста, я испекла их для вас…

– Элен, скажите, почему вы так добры ко мне? – вдруг спросил он, испытывающе глядя на девушку.

 – Ведь вы меня так мало знаете… а может, я совсем не такой на самом деле?

– Если бы вы были не таким, каким я вас знаю, вы бы не сказали сейчас этого.

Слова девушки были произнесены так искренне, что это застало врасплох Мариэля, он не знал, как на них можно возразить. «Элен, моя милая Элен, – подумал он, – но ты так и не ответила на мой вопрос: почему?» Он вертел в руках свою тетрадь; почему он таскал эту ненавистную ему тетрадь всюду за собой, он и сам толком не знал. Он только сидел и разглядывал её, листая страницы.

Элен внимательно посмотрела на задумчивого Мариэля и слегка улыбнулась. Юноша почувствовал её взгляд на себе и даже краем глаза заметил улыбку на её лице.

– Мариэль, зачем, позвольте вас спросить, вы принесли с собой сюда тетрадь… да ещё и по математике… вы любите этот предмет?

– Терпеть не могу… это всё мама: она боится, что я здесь позабываю даже основы предмета. Мой учитель остался в Лондоне, вот она и решила заменить мне его и дала задачу, а я не могу – а, может, просто не хочу – её решать.

Знаете, что я написал вместо ответа?

– «Глупая задача» с тремя восклицательными знаками в конце, – засмеялась девушка. – Вы как раз открыли тетрадь на той странице… Дайте мне посмотреть на эту «глупую задачу». А вы пока угощайтесь печеньем. Вы до сих пор его так и не попробовали. Вы обижаете меня.

– Нет, конечно же, нет, я просто забыл о нём.

Мариэль стал с аппетитом жевать печенье, а тем временем Элен что-то писала карандашом в его тетради.

Закончив, она положила предметы рядом с собой.

«Нет, лучше есть простую пищу, сидя рядом с теми, кого любишь и уважаешь, чем заморские кушанья – с теми, кого презираешь и ненавидишь, – думал тем временем Мариэль. – Вот Элен, она такая одарённая и талантливая, а эта женщина называет её бездарной, дурочкой. Почему-то моя мама никогда не обзывает Рози, хотя та совершенно ничего не умеет делать, кроме как уплетать сладости».