Слон для Дюймовочки

Никогда! У врача нет желания убивать пациента.

– Доктора бывают разные, – не выдержала я. – Одного из них звали Йозеф Менгеле.

– Ладно, – кивнул Семен, – больше не настаиваем на проведении анализа. Но если больная…

– …умрет… – прошептала Аня.

– Если Евгении Петровне станет лучше, – продолжил Собачкин, – мы расскажем ей про свои подозрения и сделаем исследование в независимой лаборатории. Уверены, что там не обнаружится следов препаратов? А если наоборот? На вас тогда могут подать в суд за неправильное лечение госпожи Морозовой.

Да и ваше стойкое сопротивление проведению забора крови вызывает подозрения.

– Да! – подпрыгнула Анна. – Почему отказываетесь? А?

– Не вижу смысла в трате денег, – пожал плечами Эдуард.

– Хотите научить дочь больной, как ей распоряжаться собственными средствами? – прищурился Собачкин.

– Еще чего! – вмиг разозлилась девушка. – Немедленно сделайте то, о чем просят детективы.

Эдуард потянулся к трубке.

– Стойте! – взвизгнула дочь Евгении. – Не надо звать медсестру! Вы лично займетесь процедурой.

На моих глазах! Встану рядом. Потом пойду с вами в лабораторию, вы передадите одну пробирку сотруднику. Другую возьму себе и лично отдам на исследование в другое место. Если откажетесь от такого плана, подам на вас, на медцентр и на его владельца в суд!

Доктор поднялся:

– Анна Ивановна, вам необходимо надеть одноразовую «пижаму», шапку, маску, бахилы-сапоги и перчатки. Для Евгении Петровны губительна любая инфекция.

– Без вас знаю, – буркнула Анна, потом перевела взгляд на меня и прошептала: – Очень боюсь навредить мамочке! Вы уверены, что ей не станет хуже?"

"– Это просто укол, – ответила я.

 – Наверняка у больной стоит катетер. Ведь так? Аня, задайте этот вопрос врачу.

– У мамы стоит… э… катетер?

– Да, – коротко ответил врач.

– Ей не причинят боль?

– Нет, – сквозь зубы отрезал хозяин кабинета.

– Тогда пошли, – скомандовала наша клиентка.

Глава двадцать третья

– Слушай внимательно, – затараторила Олеся. – Надо полностью исключить меня из подозреваемых.

Валерка должен точно знать, что я вообще ни при чем, а запись нежного воркования в его автомобиле сделала любовница! Она гадина! Решила поставить законную жену в известность о своем существовании! Поняла, о чем говорю?

– Не очень, – призналась я.

Воротникова вытащила из кармана мобильный:

– Слушай.

– Это платье мне катастрофически мало, – произнес незнакомый женский голос, – даже не застегивается на груди.

– Верно, – согласился баритон, – плохо сидит.