Тяготы домохозяйства

– Сердце запустилось? – зевнул кто-то из докторов.

– У меня заглохший КамАЗ, простоявший неделю при минус пятидесяти, запустится, – сказала уборщица, и никто не посмел усомниться в будущем успехе.

Арнольд Иванович в предсмертном бреду доказывал апостолу Петру у райских врат, что его навыков управляющего достаточно, чтобы поменять засидевшееся «наверху» руководство, когда почувствовал, как чья-то крепкая рука вытаскивает его за шкирку в реальный мир.

– Вы мне тут своей кровью из носа все полы забрызгали, – встретила его по возвращении из мёртвых уборщица, которая в одиночестве намывала полы в совершенно пустом коридоре.

Все остальные не стали дожидаться финала и пошли обедать. Обитатели больницы гораздо больше радовались спасению супа, чем главврача.

– Псипо, – еле слышно прошуршал Арнольд Иванович, не поднимаясь.

– Что, простите? – пробасила уборщица так, что в соседнем перинатальном центре произошло несколько родов на день раньше срока.

– Спасибо, – повторил уже более разборчиво мужчина, – вы спасли меня.

– Не стоит благодарности. Теперь я могу выполнять свои обязанности? Корочки больше не требуются?

– Думаю, можете. Но отныне все свои действия прошу согласовывать со мной. Я требую полного подчинения. Вам ясно?

– Вы – начальник, ваше слово – закон, – ответила Ольга Прокофьевна, а затем скомандовала: – Ноги поднимите! Мне помыть нужно. И завтра с утра я приду убираться в вашем кабинете, чтобы до девяти часов никого там не было!

– Но… – хотел вставить слово начальник.

– А сегодня я хочу уйти на час пораньше.

И не забудьте про список инвентаря. Перед ужином я зайду, чтобы всё забрать, – закончила женщина и, не дождавшись ответа, ушла на кухню принимать грязную посуду, оставив Арнольда Ивановича в гордом одиночестве."

"В воздухе витал аромат мясного бульона и больших перемен.

* * *Ольга Прокофьевна всю неделю пыталась отмыть городскую больницу номер пять. И если двумя ведрами коктейля «вода с хлором» можно было оттереть от пятен целое отделение за сорок минут, то для того, чтобы убрать налёт депрессии, греховности и безнадёги со стен той же площади, требовалось минимум два дня и огнемёт.

Но Ольга Прокофьевна не боялась сложностей – она их презирала.

Очередное утро в стационаре началось с того, что в палатах включили свет.

«Опять градусники свои дебильные притащили, сейчас я им устрою!» – не открывая глаз, думал Сергей Борисович.

Этот мужчина был самым противным пациентом хирургического отделения. Медсёстры его боялись и ненавидели.